![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
так, как у людей
Jan. 1st, 2021 04:04 pmСлучай свёл в 2020-цатом год в подобие квадрата нескольких итальянских авторов, и каждому дал свой угол, и всякой паре по ребру. Если б я лучше знал итальянскую литературу, я бы сломал рёбра и всех выпустил поиграть со сверстниками, но я даже не читаю на итальянском, поэтому в 2021-рвом, если пресловутая свинья не съест. А то даже рёбер на всех не хватило.
( сомнительный термин и скромная мысль )
Здесь надо привязать всё к Древним, чтобы оправдать римское понятие, но мне не хватит полей моей шляпы на три кантики с прологом. Между строк великого эпоса, ограничусь я, керавноболично подмигивает Фульгуратор, замечая, что он вам не литературный критик.
Теперь я фактически запретил себе использовать термин "епифания" для обозначения джойсогонных явлений в концах рассказов Паризе, когда обыгранные в составленном им "словарике" понятия вдруг высвобождаются из суеты и обретают, как пела известная певица, "силу высоты".
( цитата и послесловие )
Интересно, что из всех неитальянцев ближе всего к этому достоинству изложения, которое я пытаюсь ухватить, щёлкая пальцами, мне кажется Ивлин Во, а именно речи лорда Марчмейна, вернувшегося из Италии в Англию умирать. Книга про Брайдсхед пропитана теологией, которая, с точки зрения Во, должна обусловить развитие героев, но хороший писатель, хочет он того или нет, этим обусловливанием превращает любую логию в макгаффин, и герои, живые до боли и своеволия, не лыком шиты. Вот Хаксли, например, шил своих героев лыком, поэтому его можно цитировать в рефератах по социологии, а Лев Толстой не брался за перо, не смотав лыко, но вернёмся в Брайдсхед. ( неожиданное во )
Отметив на полях терминологические нововведения дигнита(с) и (вербальная) походка, возвращаюсь к итальянцам.
На Луиджи Малербу хочется посмотреть пристальнее, он этого явно не боится, но мне не хватило пока материала, а два тоненьких сборника рассказов теряются на фоне как указанных высот благородной прозы писателей на П., так и скучных до острого раздражения экспериментов Кальвино, о которых ниже.
( 146, 63 и ещё несколько )
В общем, Малерба заслужил от меня большего, а пока держится в своём углу, роднясь экспериментами, которых у него нет, хотя по радио пообещали, с Кальвино, которые у него есть в таком объёме, в котором они никому не нужны. С другой стороны на тему роли индивидуального и общечеловеческого с ним полемизирует Паризе. [Моё использование относительных местоимений прошу считать экспериментальным.]
Кальвино я читал неправдоподобно много для человека, которому он никогда не нравился. Экскурс в рецепцию Кальвино в рамках меня:
( буллеты с цитатой о мочеиспускании )
- и, наконец, теперь я прочитал, напоминая себе главного героя фильма "заводной апельсин", просматрвающего под музыку Л. Бетховена подборку сцен насилия, но подавляя сцены насилия, разворачивающиеся перед моим внутренним взором, сборник рассказов "Космокомиксы".
( Кальвино и улипостолы на вечере )
Влипнув же в Улипо, Кальвино, кажется пришёл есть суп из топора, и, в то время как все остальные хлебали нажористую жижу, обсасывали куриные кости и жевали овощи, Кальвино упрямо жрал топор.
Вот всё, что я хотел сказать в преддверии нового года, но не успел.
| Павезе | Паризе | |
| spiritus durissima coquit | ||
| Кальвино | Малерба |
( сомнительный термин и скромная мысль )
Здесь надо привязать всё к Древним, чтобы оправдать римское понятие, но мне не хватит полей моей шляпы на три кантики с прологом. Между строк великого эпоса, ограничусь я, керавноболично подмигивает Фульгуратор, замечая, что он вам не литературный критик.
Теперь я фактически запретил себе использовать термин "епифания" для обозначения джойсогонных явлений в концах рассказов Паризе, когда обыгранные в составленном им "словарике" понятия вдруг высвобождаются из суеты и обретают, как пела известная певица, "силу высоты".
( цитата и послесловие )
Интересно, что из всех неитальянцев ближе всего к этому достоинству изложения, которое я пытаюсь ухватить, щёлкая пальцами, мне кажется Ивлин Во, а именно речи лорда Марчмейна, вернувшегося из Италии в Англию умирать. Книга про Брайдсхед пропитана теологией, которая, с точки зрения Во, должна обусловить развитие героев, но хороший писатель, хочет он того или нет, этим обусловливанием превращает любую логию в макгаффин, и герои, живые до боли и своеволия, не лыком шиты. Вот Хаксли, например, шил своих героев лыком, поэтому его можно цитировать в рефератах по социологии, а Лев Толстой не брался за перо, не смотав лыко, но вернёмся в Брайдсхед. ( неожиданное во )
Отметив на полях терминологические нововведения дигнита(с) и (вербальная) походка, возвращаюсь к итальянцам.
На Луиджи Малербу хочется посмотреть пристальнее, он этого явно не боится, но мне не хватило пока материала, а два тоненьких сборника рассказов теряются на фоне как указанных высот благородной прозы писателей на П., так и скучных до острого раздражения экспериментов Кальвино, о которых ниже.
( 146, 63 и ещё несколько )
В общем, Малерба заслужил от меня большего, а пока держится в своём углу, роднясь экспериментами, которых у него нет, хотя по радио пообещали, с Кальвино, которые у него есть в таком объёме, в котором они никому не нужны. С другой стороны на тему роли индивидуального и общечеловеческого с ним полемизирует Паризе. [Моё использование относительных местоимений прошу считать экспериментальным.]
Кальвино я читал неправдоподобно много для человека, которому он никогда не нравился. Экскурс в рецепцию Кальвино в рамках меня:
( буллеты с цитатой о мочеиспускании )
- и, наконец, теперь я прочитал, напоминая себе главного героя фильма "заводной апельсин", просматрвающего под музыку Л. Бетховена подборку сцен насилия, но подавляя сцены насилия, разворачивающиеся перед моим внутренним взором, сборник рассказов "Космокомиксы".
( Кальвино и улипостолы на вечере )
Влипнув же в Улипо, Кальвино, кажется пришёл есть суп из топора, и, в то время как все остальные хлебали нажористую жижу, обсасывали куриные кости и жевали овощи, Кальвино упрямо жрал топор.
Вот всё, что я хотел сказать в преддверии нового года, но не успел.
