Когда во второй половине фильма в кадре оказалось осквернённое платье под дождём на подоконнике, я внезапно почувствовал незримое присутствие гр. Толстого и понял, как просто этого автора превращать в нуар, и как он в новелле "Фальшивый купон" придумал Хичкоку макгаффин.
Я смотрел немало Куросавы, но не много о нём знаю; в раннем фильме "Бродячий пёс" громко перешёптываются классик нуара и классик морализаторской новеллы. Я всегда считал его представителем западного кино в Японии, но это только потому, видимо, что до него никого из японцев толком и не смотрел.
В "Бродячем псе" у молодого следователя крадут в трамвае кольт. В руках грабителя оружие путешествует по городу и оставляет за собой горе и трупы. Следователь, терзаясь, ищет моральный закон; преступник мстит вселенной за несправедливость. Когда первый находит второго и отбирает у него свой пистолет, он освобождает себя от ответственности за учинённое личным оружием зло: объединившись, герой и антигерой разделяются.
Это могло бы быть сухим морализаторством или развлекательным триллером, но тут: сцена с платьем-триггером Льва Николаича (его подарил девице убивец, и мать сдирает его с её молодой дочерней плоти в присутствии погорячившегося следака), сцена отдыха полуголых танцовщиц бурлеска, исходящих потом под крышей вертепа (почти весь фильм стоит жестокая жара), сцена противостояния героев, в ходе которой отвлечённая выстрелом от фортепианного этюда девушка, потирая глаза и зевая, выглядывает из окна, но не видит ничего интересного, и ещё много неожиданного.
Девушки отдыхают (не Басби Беркли)
Мокнет платье (не Лев Толстой)
... it takes place // While someone else is eating or opening a window ... (не Гринько)
Кадр с платьем, кстати, это несколько особенный случай навязчивого зарешёточного мотива:
Я думаю, уже понятно, что это шедевр, даже если не упоминать собачку Жана Габена. И, конечно, тридцать восьмая:
Это Тосиро Мифунэ. Ему здесь 28 или 29 лет, он в третьем (из шестнадцати) фильме Куросавы, и он очень напряжён, потому что сейчас окажется, что преступник стреляет его пулями.
Мюзикл – это для меня, как правило, невыносимый жанр. Я с удовольствием смотрю фильмы непристойной длины (Тарр, Ганс, Риветт, Диаз), и не имею обыкновения бросать начатое – "невозврат затрат" will be my epitaph (мучительное воспоминание про Гастрит"Берлин-Александерплац"), но "Шербуржские зонтики", несмотря на любимую с детства Грустную Песню и навеваемый образ вязаной крючком салфеточки, налезающей уголком на экран советского цветного телевизора, я выдерживал минут 25, а "Поющих под дожём" выключил почти сразу по физиологическим причинам.
Тем не менее уже четвёртый фильм Жака Деми (не считая вышеуказанного) усваивается без эксцессов. Мне кажется, это покрывает весь спектр мюзикловатости: (1-ая степень) диегетические музыкальные номера в "Лоле" (1961), (2) трогательные песенки персонажей в "Ослиной шкуре" (1970), (3) безумные пляски и пение в рамках повествования в "Девушках из Рошфора" (1967), и, наконец, просмотренный вчера фильм "Комната в городе" (1982), где поют вообще всё время – особенно, когда не надо.
38': Анук Эме и Коринн Маршан (которая через год сыграет главную роль в одном из самых важных фильмов Новой Волны).
38': Катрин Денев наблюдает за собственными превращениями из царевны в замарашку и наоборот.
X3: Девушки поют.
Возможно, мне нужно теперь вернуться к "Зонтикам", потому что я закалён, а там к тому же, скорее всего, более вменяемый на поворотах сюжет, так как под такой эпсилон никакая дельта не поместится. Оправдано ли это общими законами жанра мюзикла/оперетты (мне неизвестными) или же логикой сна, красками которой играют буйно-пёстрые фильмы Деми (говорят, что "Лола" осталась ч/б только потому, что бюджет не утвердили), мне, как следует из вышесказанного, неясно. На последнем ездят (вооружившись омонимичностью "сна" и "грёзы" в европейских языках) многие любители его творчества. Мой зрительский опыт говорит, что "логика сна" служит во языцех оправданием произвольной ерунды.
Здесь же (( сейчас будут спойлеры ) Наверно, он останется у меня в воспоминании как некоторое подобие скульптурной группы, городского фонтана, например (по кругу из центра): Дарье льёт вино в стакан, Пикколи с раскрытым ртом и бритвой, из шеи хлещет, Санда по щиколотку одной ноги в воде, другая приподнята и игриво ласкает большим пальцем грязную пенку, из металлошубы выглядывает бедро и грудь, Стевенен и Берри идут широким шагом, рабочий моет из шланга жидкий тротуар под их ботинками, розовая-бронзовая девица в широкой юбке, понурив взгляд, бредёт по каменному краю, внешний диаметр заполнен мусорами со щитами, шлемами и дубинками. Цвет и музыкальная составляющая обеспечатся праздничной подсветкой по вечерам во время забастовок и разных бдений.
В силу некоторых обстоятельств, связанных с пылью, сентябрь не отличился в кинематографическом плане, но поскольку нейродендрит в голове не обяжешь календарём, материала гораздо более, чем достаточно.
Все эти фильмы основаны на относительно документальных (т. е. с разной степенью достоверности и под разным углом документированных) данностях, и все ищут художественные способы донести документальный материал. Везде есть т. н. "социальный комментарий", но я не силён в этом и подспудно стремлюсь анализировать подачу, а не рациональное высказывание – оно само по себе, с моей точки зрения, редко несёт достойную художественного произведения оригинальность.
Ещё вот что: в фильме "Обнажённый поцелуй" героиня с детьми-инвалидами исполняет неожиданно трогательную песню. Меня раздражает детское пение, но Тауэрс поёт душевно, и колыбельная мне напомнила две других песенки, одну я приведу в любимом исполнении группы "Катушка индуктивности", а другую в относительно оригинальном для "trad.", хотя советским детям она лучше знакома по альбому ВИА "Коммунизм".
В них во всех есть какая-то сходная совокупность музыкальных элементов, которую я не умею назвать. С другой стороны, если бы я её умел назвать, может, она бы меня и не трогала.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
