afuchs | общё в виде вопросов

Что должен сделать поэт, переводящий другого поэта?
Зачем он это делает (кроме того, чтобы решить задачку из газетки либо, как я уже писал, а потом писала немного об этом же и лаконичней Линор Горалик, раздвинуть книге страницы толстыми волосатыми пальцами)?
Допустим альтруизм и не изнасилование красотки, а желание принести, показать и приобщить.
Принимая во внимание простое и однозначное высказывание поэта Фроста, а также то, что объяснение типа "ихний Санкт-Георген - это вроде нашего Кирьят-Моцкина" сначала забавляет, а потом путает и травмирует на всю жизнь, делая невозможным простое и человеческое, допустим также, что поэт-переводящий не ищет лингвострановедческих параллелей, а пытается отжечь по новому.
Почему же после этого он в подавляющем большинстве случаев гордо либо обоснованно скромно сидит на безобразных обломках?
Почему же так горько?

Потому что переводящего греет ещё то, что он видел; потому что он честно сделал умственное усилие и натянул себя на свой объект; потому что он съел грибочков и говорит "смотрите, какой красивый цветочек". Это слабое утешение и объяснение тоже не очень, но за то проще, чем залезть в незнамое литературоведение, чей-то хлеб.

А залезя, можно выяснять, почему всё таки "не дрожат листы", "и берега родного не признал", "и Тибулла родного обоймёт" и, наконец, сомнительнее, но всё же "памятник воздвиг"? Наверно, цели были всё таки другие (что противоречит простому объяснению, см. выше). Какие, какие были цели?

Ведь если действительно поменять оси местами, то какие могут быть цели?