![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchsКогда я понял, случайно прогуливаясь вчера вечером по Потсдамер штрассе и дойдя до Катрейнера, что в последние годы путал Бруно Пауля и Бруно Таута (потому что в немецком языке нет мягкого знака), я сделал возместительно умный вид и стал рассматривать королевскую колоннаду на предмет энтазиса угловых пилонов, сдвоенных с колоннами. Со стороны парка ко мне приближался поджарый мужчина. Я скользил взглядом вверх по колонне, вниз по пилону с почти эротической нежностью, но в том и тонкость энтазиса, что его не видно, особенно снизу и в такие моменты, когда несмотря на мрак зимнего вечера, хорошо заметна небритость приближающегося почти прыжками со стороны парка поджарого мужчины. Я переместился на внешнюю сторону галереи, чтобы оценить выравнивание углов, прикрытых косыми волютами, а когда гулкая упругость шагов стала достигать моих ушей и здесь, я, хищно сутулясь, сощурился, чтобы одновременно сравнить мнимым пунктиром модуль колонны с ребром плана пилона и пресечь выход из галереи.
Но несколько автобусов, совершая плохо скоординированные перегонные манёвры, похожие на морскую битву, застили шумом все пустые пространства, нарушив моё бдение, и наша встреча немедленно состоялась.
Поджарый мужчина оказался улыбчивым, беззубым и настолько разговорчивым, что киматическое трепетание щетины восхищало взор. Я стоял очень близко, в свете того же фонаря, но вовне; положение моего внезапного собеседника очевидно позволяло ему считать королевскую колоннаду своим домом, и я не хотел, чтоб он истолковал меня как вторжение.
"Известно ли Вам," - между прочим осведомился мужчина подозрительно дружелюбно, - "что этот розовый сад изображён на купюре в двести евро?" Он проглотил немного воздуха, разряжая атмосферу.
"Неужели," - удивился я, ещё не вспомнив, что летом колоннада действительно утопает (если так можно сказать про сплетения коварных, колючих жил, которые в иное время года просовывают свою тёплую слоистую зрелость в междустолпия) в розовых кустах, - "прямо вот эта колоннада?"
Мужчина приблизил ко мне лицо, одновременно поворачивая голову на воображаемой горизонтальной оси, как будто по резьбе: "Как Вы это назвали?"
"Колоннада," - повторил я глуховато, поводя ладонью между нашими ширинками в попытке моделировать галерею в пространстве телесного низа.
"Ах!" - сказал мужчина по-немецки, - "Вот её-то и можно увидеть на купюре в двести евро, а Вы и не знали!"
"Если у Вас, конечно, есть такая купюра," - признался я в своём невежестве, отступив назад и угодив в поле зрения нескольких неживых, но обнажённых фигур. Мой каблук вмялся в траву, как зайчик. Чёрный мужчина нечленораздельно зиял в светлом междустолпии. "Ха-ха-ха," - заволновались его очертания и вылились в человеческую форму на блескучий асфальт. Я оставался в траве, наклонный и на иоту погружённый в позем, как обломившийся путто, а мужчина на тротуаре принял привычный вид поперечного пешехода.
"Если у Вас есть такая купюра!" - повторил он с потусторонним весельем и развернул тело в сторону дороги. "Прощайте," - добавил он, прежде чем оказаться в потоке автомобилей, - "я не хотел Вам докучать!"
И пока он отражал гудки, перемещаясь в сторону закрытого нынче и навсегда магазина колёс произвольного диаметра, я выбрался из травы и спустился в метро, повторяя "отнюдь... что Вы... отнюдь", но поехал не в ту сторону и вынужден был возвращаться, забывая детали.
Но несколько автобусов, совершая плохо скоординированные перегонные манёвры, похожие на морскую битву, застили шумом все пустые пространства, нарушив моё бдение, и наша встреча немедленно состоялась.
Поджарый мужчина оказался улыбчивым, беззубым и настолько разговорчивым, что киматическое трепетание щетины восхищало взор. Я стоял очень близко, в свете того же фонаря, но вовне; положение моего внезапного собеседника очевидно позволяло ему считать королевскую колоннаду своим домом, и я не хотел, чтоб он истолковал меня как вторжение.
"Известно ли Вам," - между прочим осведомился мужчина подозрительно дружелюбно, - "что этот розовый сад изображён на купюре в двести евро?" Он проглотил немного воздуха, разряжая атмосферу.
"Неужели," - удивился я, ещё не вспомнив, что летом колоннада действительно утопает (если так можно сказать про сплетения коварных, колючих жил, которые в иное время года просовывают свою тёплую слоистую зрелость в междустолпия) в розовых кустах, - "прямо вот эта колоннада?"
Мужчина приблизил ко мне лицо, одновременно поворачивая голову на воображаемой горизонтальной оси, как будто по резьбе: "Как Вы это назвали?"
"Колоннада," - повторил я глуховато, поводя ладонью между нашими ширинками в попытке моделировать галерею в пространстве телесного низа.
"Ах!" - сказал мужчина по-немецки, - "Вот её-то и можно увидеть на купюре в двести евро, а Вы и не знали!"
"Если у Вас, конечно, есть такая купюра," - признался я в своём невежестве, отступив назад и угодив в поле зрения нескольких неживых, но обнажённых фигур. Мой каблук вмялся в траву, как зайчик. Чёрный мужчина нечленораздельно зиял в светлом междустолпии. "Ха-ха-ха," - заволновались его очертания и вылились в человеческую форму на блескучий асфальт. Я оставался в траве, наклонный и на иоту погружённый в позем, как обломившийся путто, а мужчина на тротуаре принял привычный вид поперечного пешехода.
"Если у Вас есть такая купюра!" - повторил он с потусторонним весельем и развернул тело в сторону дороги. "Прощайте," - добавил он, прежде чем оказаться в потоке автомобилей, - "я не хотел Вам докучать!"
И пока он отражал гудки, перемещаясь в сторону закрытого нынче и навсегда магазина колёс произвольного диаметра, я выбрался из травы и спустился в метро, повторяя "отнюдь... что Вы... отнюдь", но поехал не в ту сторону и вынужден был возвращаться, забывая детали.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-02-10 03:52 pm (UTC)Eisen- und Glasarchitektur des 19. Jahrhunderts
Beim Zweihunderter (15,3 x 8,2 cm) dominieren gelblich-braune Farbtöne. Er zeigt Elemente der Eisen- und Glasarchitektur. Die industrielle Revolution des 19. Jahrhunderts ermöglichte die Konstruktion von Brücken, Markt- und Ausstellungshallen aus Eisen und Stahl. Das berühmteste Bauwerk ist der für die Weltausstellung 1889 errichtete Eiffelturm in Paris. Auf der Rückseite der Banknote sieht man eine Eisenbahnbrücke, wie sie in dieser Form zu Beginn des 20. Jahrhunderts überall in Europa gebaut wurde. Вот теперь выучив всю эту мутчасть наизусть ты во всеоружии — никакие фрики не страшны.
no subject
Date: 2022-02-10 04:11 pm (UTC)no subject
Date: 2022-02-10 04:12 pm (UTC)no subject
Date: 2022-02-10 04:14 pm (UTC)no subject
Date: 2022-02-10 04:18 pm (UTC)no subject
Date: 2022-02-10 04:20 pm (UTC)no subject
Date: 2022-02-10 04:14 pm (UTC)