![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchs// мужчины смотрят, как едят женщины
(Evelyn Waugh, Black Mischief, 1932)
(Jean-Paul Sartre, La Nausée, 1938; пер. Яхниной [я понимаю, что глагол pondre надо было переводить через дорогу, но почему же "кокетливо"? что-то культурно-фоновое.])
// эфемера
Читая "малую прозу" Во, не могу отделаться от впечатления, что она "мастерская", как стихи Набокова, как безделушки, изготовленные скульптором на веранде в гостях для хозяйки дома. Поскольку это (мимолётное, но назойливое) впечатление происходит от их безупречности, оно может быть только субъективным. Но в стихах Набокова всё же чувствуется некоторая неуклюжесть "малых форм". (А в рассказах? Нет ничего хуже, чем искусственные рассказы. Рассказы Во — жизненные, осеменённые журналистикой.)
// эпистолярный жанр (goodness how Sad)
// Goldengrove unleaving
В неспособности принимать шутки всерьёз есть нечто фундаментальное; она превращает жизнь в "нелепые телодвижения". По семейной легенде один близкий родственник, услышав в детстве анекдот про повязку, которая сползла с головы на ногу, устроил яростный скандал. Это момент, подобный описанному в стихотворении Хопкинса "Прыгнуть и упасть". Во пишет так, как будто ему доверили ключи от этого провала. Если не верить, то жизнь обращается абсурдом.
A lady in a dressing jacket sat in an armchair by the gas fire, eating sardines from the tin with a shoe-horn.
(Evelyn Waugh, Black Mischief, 1932)
...la femme est tout occupée à pondre gracieusement les noyaux dans sa cuiller.
...женщина кокетливо сплевывает косточки в чайную ложку — словно кладет яйца.
(Jean-Paul Sartre, La Nausée, 1938; пер. Яхниной [я понимаю, что глагол pondre надо было переводить через дорогу, но почему же "кокетливо"? что-то культурно-фоновое.])
// эфемера
Читая "малую прозу" Во, не могу отделаться от впечатления, что она "мастерская", как стихи Набокова, как безделушки, изготовленные скульптором на веранде в гостях для хозяйки дома. Поскольку это (мимолётное, но назойливое) впечатление происходит от их безупречности, оно может быть только субъективным. Но в стихах Набокова всё же чувствуется некоторая неуклюжесть "малых форм". (А в рассказах? Нет ничего хуже, чем искусственные рассказы. Рассказы Во — жизненные, осеменённые журналистикой.)
// эпистолярный жанр (goodness how Sad)
Hope you got postcard from Sicily. The moral of that was not to make chums with sailors though who I’ve made a chum with is the purser who’s different on account he leads a very cynical life with a gramophone in his cabin and as many cocktails as he likes and welsh rabbits sometimes and I said but do you pay for all these drinks but he said no so that’s all right.
— Сruise (letters from a young lady of leisure)
Darling Laura, sweet whiskers, do try to write me better letters. Your last, dated 19 December received today, so eagerly expected, was a bitter disappointment. Do realize that a letter need not be a bald chronicle of events; I know you lead a dull life now, my heart bleeds for it, though I believe you could make it more interesting if you had the will. But that is no reason to make your letters as dull as your life. I simply am not interested in Bridget’s children. Do grasp that. A letter should be a form of conversation; write as though you were talking to me.
— Letters, Dubrovnik, 7 January 1945
// Goldengrove unleaving
В неспособности принимать шутки всерьёз есть нечто фундаментальное; она превращает жизнь в "нелепые телодвижения". По семейной легенде один близкий родственник, услышав в детстве анекдот про повязку, которая сползла с головы на ногу, устроил яростный скандал. Это момент, подобный описанному в стихотворении Хопкинса "Прыгнуть и упасть". Во пишет так, как будто ему доверили ключи от этого провала. Если не верить, то жизнь обращается абсурдом.
