afuchs | гоню я оленя пугаю козу

В передаче "В наше время" (BBC4, 24.10.2019) о Роберте Бернсе проф. Мерри Питток из Глазго, подводя итоги обзором рецепции шотландского поэта внезапно упоминает "Stalin's translator" Самуила Маршака, который сделал из Бернса образцового "kooluck".

Попытки понять, как в глазах британского учёного Маршак стал сталинским подрядчиком по переводам, уводят в лабиринт непонимания и напоминают мне мучительный роман Матиаса Энара "Компасс" о сумасшествиях востоковедов, создающих в сотрудничестве с востокожилами образ Востока.

Питток издал том статей о рецепции Бернса в Европе (2014) с широко цитируемой статьёй Натальи Калох Вид про переводы Маршака. В этой статье она показывает, как подворачивались в переводах уголки с эротикой, упоминаниями монархии и иерархии, историзмами и топонимами вообще. Похоже, что эту переидеологизацию издатель тома (и др.) трактует как прямой заказ (хотя и этого не совсем хватает для притяжательного "сталинский"). Впрочем, несмотря на то (и потому), что маршачинными иктами у меня вышита изнанка мозга, мне и самому трудно отодрать советскую прагматику от шотландской романтики.

Тем не менее, когда я читаю в рецензии на сборник Питтока "The chapter on Russia concludes with the aphoristic ‘We say Marshak and we mean Robert Burns; we say Robert Burns and we mean Marshak.’ [Отсюда, неуклюже:] The translator remakes and replaces the poet", то в нечленораздельности этой аллюзии дошкольного уровня (которую словенская исследовательница предваряет размывчатым "there is a famous saying in Russia") для западного уха мне слышно разгадку "сталинского переводчика Сэмьюэла Маршака". В то время как многократная рецепция спроецировала всё в колбаску, внезапно возникшая в статье ненадёжного рассказчика аллюзия на ленинского поэта проясняет читателю небрежную ремарку шотландского профессора в радиопередаче на ВВС.