угрюмая радуга
Aug. 2nd, 2021 11:09 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchsПеред чтениями Дельфинова и Дарьи Ма невнимательно наблюдал из-под строительных лесов, придающих структурность пространству у входа в "Квартиру 62", установку громкоговорителя в машину гражданином в алкоголичке и шортах. Я пил "африколу" и думал, соответственно, о похотливых монашках, но гражданин с громкоговорителем переключил меня на мужское: богатый волосяной покров, майка, громкоговоритель, машина, открутить, прикрутить, совать, потеть, кряхтеть.
Русский бомонд в летних разъездах, похоже. Никого там не видел из культурного пространства брошенных пивоварен просвещённого востока, кроме одной небольшой семьи. Незнакомая девушка, приятно изогнувшись спросила через меня у другой незнакомой девушки: ты ещё играешь в театре? Та говорит, нет, ребёнок у меня, ну не то чтоб маленький, шесть.
Мальчик с бородой говорит поэтке: этот книжный вот через дорогу, кажется, всегда закрыт, я там проходил даже днём: никого нет. Его спутница говорит, это легко проверить, и достаёт телефон. Мальчик напуган.
Красивая женщина с дредами с порога беззвучно передаёт своим спутницам сообщение, изобретательно и избыточно пользуясь лицевой мускулатурой: что-вы-будете-пить. Повторяет несколько раз, усугубляя и выделывая загогулины длинным пальцем в воздухе близко к груди.
Внутри блестят обои, и за стойкой подготовительно снуют два молодых человека. Я открываю холодильник. Закрой, говорит один, я тебе достану, что ты хочешь? Самим нельзя. У нас раньше можно было самим, а потом [...] и заметили, что [...]. Африколу, говорю я. Какую, говорит второй человек первому. Афри, говорит тот и сам достаёт, открывает, пробивает. Я говорю, а туалет у вас есть? Можно, я сам пойду? Видимо, я рисуюсь перед импозантной посетительницей, которая на меня не смотрит, но повторяет, прыснув: "сам пойду".
Объёмный гражданин с тяжёлым громкоговорителем, похоже, хорошо, по-мужски знает, куда совать и где крутить: пока я посасываю бутылочку, он всё устанавливает и тестирует глухим бухтением. Люди в лесах уже озираются, персонал вертится, поэт(к)ы не знают, что ещё делать планшетным пальцем. Приходит друг с собакой, тоже в шортах. Гражданин предъявляет ему машину с громкоговорителем. Они включают gangsta's paradise и прослушивают, немного наклонив голову, все трое. Колонка работает, леса дрожат. Все впечатлены.
Во время выступления много смеялись, были поражены и тронуты.
Вторая часть: я читал Аристотеля и немного удивлялся. Потом взял вместо этого Франца Бляя и поехал на метро. Франц Бляй мне теперь кажется умным и актуальным, но всё-таки немного пахнет гардинами. В фельетоне о "современном" человеке (кавычки соблюдаются до конца текста), если заменить "цайтунг" на "соцсеть", то получится прямо статья из онлайна.
Издание Бляя очень красивое, жёлтенькое ("ойропэише ферлагсанштальт", не всякое говно), с графическим изображением набыченного дедушки под суперобложкой, с экономией линий, миниатюрного толка и спрятано под суперобложкой: надо задрать, чтоб увидеть. Такие были в советские времена: откроешь книгу умного писателя, и он смотрит в очки: "я про вас всё понял", и подпись неразборчиво.
В одном эссе было написано, что на строительном заборе на Эмзер Плац некто намалевал надпись: "Долой максизм!" Бляй на этом основании разводит фельетон о слоганах, изобретательно пользуясь ошибкой и немецким словом "максе", которое заменило "маляру" Маркса. Видимо, вышло из употребления, говорит мой друг, нежданно встреченный в мексиканском ресторане по дороге на Эмзер Плац. "Похоже, Бляй уже и сам вышел из употребления," - говорю я недобро. Его спутница объясняет, что она там недалеко живёт, но ни забора, ни надписи не видела. Я ухожу, не дойдя до литературного места, но наевшись горячих овощей и испортив, вероятно, романтический вечер.
"Дождь," - думаю я, - "это лучшее, что может произойти!.." Но ни продолжить, ни обосновать мне не удаётся, даром начитался. Во время прогулки:
а) Охота дрозда на кузнечика. Кузнечик двигается параболически, отталкиваясь от закона гравитации. Дрозд двигается тоже параболически, но на гравитацию полагается не вполне. Вскоре они сливаются, и остальные действия проходят внутри дрозда, невидимо. Кузнечик надеется, а дрозд не плошает.
б) У вокзала в полицейских бобиках служавые в бронежилетах смотрят по телевизору олимпиаду. В телевизоре бегают с копьями, полицейские гладят свои причендалы.
в) В сквере между художественной галереей и корпусом библиотеки университета стоят три ясеня, да так, что, сидя между их стволами, всякий там легко укроется от нежелательных взглядов. Рядом с деревьями лежат медицинские маски, использованные в некотором смысле наоборот.
г) На сумеречной площади под дождём лежит пачка сигаретной бумаги, которую кто-то, очевидно, нашёл на тротуаре и разместил аккуратно на виду на каком-то большом строительном предмете, как водится: чтоб потерявший, возвернувшись в место утраты, растерянно шаря взглядом, вздрогнул от приятного удивления, схватил своё и зашагал прочь. Дождь лишил бумажки всякой надежды на применение по назначению, остался очищенный от мирской суеты акт доброй воли, влажный, у всех на виду.
Фотография про мою кухню:
Ещё другая фотография:
Русский бомонд в летних разъездах, похоже. Никого там не видел из культурного пространства брошенных пивоварен просвещённого востока, кроме одной небольшой семьи. Незнакомая девушка, приятно изогнувшись спросила через меня у другой незнакомой девушки: ты ещё играешь в театре? Та говорит, нет, ребёнок у меня, ну не то чтоб маленький, шесть.
Мальчик с бородой говорит поэтке: этот книжный вот через дорогу, кажется, всегда закрыт, я там проходил даже днём: никого нет. Его спутница говорит, это легко проверить, и достаёт телефон. Мальчик напуган.
Красивая женщина с дредами с порога беззвучно передаёт своим спутницам сообщение, изобретательно и избыточно пользуясь лицевой мускулатурой: что-вы-будете-пить. Повторяет несколько раз, усугубляя и выделывая загогулины длинным пальцем в воздухе близко к груди.
Внутри блестят обои, и за стойкой подготовительно снуют два молодых человека. Я открываю холодильник. Закрой, говорит один, я тебе достану, что ты хочешь? Самим нельзя. У нас раньше можно было самим, а потом [...] и заметили, что [...]. Африколу, говорю я. Какую, говорит второй человек первому. Афри, говорит тот и сам достаёт, открывает, пробивает. Я говорю, а туалет у вас есть? Можно, я сам пойду? Видимо, я рисуюсь перед импозантной посетительницей, которая на меня не смотрит, но повторяет, прыснув: "сам пойду".
Объёмный гражданин с тяжёлым громкоговорителем, похоже, хорошо, по-мужски знает, куда совать и где крутить: пока я посасываю бутылочку, он всё устанавливает и тестирует глухим бухтением. Люди в лесах уже озираются, персонал вертится, поэт(к)ы не знают, что ещё делать планшетным пальцем. Приходит друг с собакой, тоже в шортах. Гражданин предъявляет ему машину с громкоговорителем. Они включают gangsta's paradise и прослушивают, немного наклонив голову, все трое. Колонка работает, леса дрожат. Все впечатлены.
Во время выступления много смеялись, были поражены и тронуты.
Вторая часть: я читал Аристотеля и немного удивлялся. Потом взял вместо этого Франца Бляя и поехал на метро. Франц Бляй мне теперь кажется умным и актуальным, но всё-таки немного пахнет гардинами. В фельетоне о "современном" человеке (кавычки соблюдаются до конца текста), если заменить "цайтунг" на "соцсеть", то получится прямо статья из онлайна.
Издание Бляя очень красивое, жёлтенькое ("ойропэише ферлагсанштальт", не всякое говно), с графическим изображением набыченного дедушки под суперобложкой, с экономией линий, миниатюрного толка и спрятано под суперобложкой: надо задрать, чтоб увидеть. Такие были в советские времена: откроешь книгу умного писателя, и он смотрит в очки: "я про вас всё понял", и подпись неразборчиво.
В одном эссе было написано, что на строительном заборе на Эмзер Плац некто намалевал надпись: "Долой максизм!" Бляй на этом основании разводит фельетон о слоганах, изобретательно пользуясь ошибкой и немецким словом "максе", которое заменило "маляру" Маркса. Видимо, вышло из употребления, говорит мой друг, нежданно встреченный в мексиканском ресторане по дороге на Эмзер Плац. "Похоже, Бляй уже и сам вышел из употребления," - говорю я недобро. Его спутница объясняет, что она там недалеко живёт, но ни забора, ни надписи не видела. Я ухожу, не дойдя до литературного места, но наевшись горячих овощей и испортив, вероятно, романтический вечер.
"Дождь," - думаю я, - "это лучшее, что может произойти!.." Но ни продолжить, ни обосновать мне не удаётся, даром начитался. Во время прогулки:
а) Охота дрозда на кузнечика. Кузнечик двигается параболически, отталкиваясь от закона гравитации. Дрозд двигается тоже параболически, но на гравитацию полагается не вполне. Вскоре они сливаются, и остальные действия проходят внутри дрозда, невидимо. Кузнечик надеется, а дрозд не плошает.
б) У вокзала в полицейских бобиках служавые в бронежилетах смотрят по телевизору олимпиаду. В телевизоре бегают с копьями, полицейские гладят свои причендалы.
в) В сквере между художественной галереей и корпусом библиотеки университета стоят три ясеня, да так, что, сидя между их стволами, всякий там легко укроется от нежелательных взглядов. Рядом с деревьями лежат медицинские маски, использованные в некотором смысле наоборот.
г) На сумеречной площади под дождём лежит пачка сигаретной бумаги, которую кто-то, очевидно, нашёл на тротуаре и разместил аккуратно на виду на каком-то большом строительном предмете, как водится: чтоб потерявший, возвернувшись в место утраты, растерянно шаря взглядом, вздрогнул от приятного удивления, схватил своё и зашагал прочь. Дождь лишил бумажки всякой надежды на применение по назначению, остался очищенный от мирской суеты акт доброй воли, влажный, у всех на виду.
Фотография про мою кухню:
Ещё другая фотография:
