Consecutio temporum

Я возвращался из Оксфорда и Лондона, где ветер несколько дней дул с такой силой, что мне казалось, что дождь льётся сквозь мою голову, а я этого не люблю, потому что мне это портит причёску, с книгой Генри Джеймса на коленях; металлическая труба, в которой я сидел защищённый от атмосферных явлений, набрала скорости и пробуравила воздушно-водяные массы, как они до того буравили мой череп, как будто я попросил пилота им отомстить. Я не думал, что сидя, как оказалось, не на своём месте (перепутал буквы!) с испорченной причёской, я смогу погрузиться в Генри Джеймса, но он наводнил мою губчатую от ветра голову и пропитывал её своим вязким веществом всю дорогу от взлётно-посадочной полосы в Стенстеде до самого берлинского дивана, пока я старался удержать на плаву мысль о подвижном чемодане, который нельзя потерять, потому что в нём костюм-тройка и интеллектуальный свитер-водолазка. Когда чемодан перестал меня тяготить и своими силами лениво покатился по паркету в угол комнаты, я прижал полу пальто правой ягодицей к краю дивана и дочитал произведение "В клетке".

Чтобы не пришлось оставить себя сидящим в пальто на диване, я забегу вперёд и сразу скажу почти всё, что я хотел сказать про Генри Джеймса, а возвращаться назад уже и не стану, потому что сегодня завтра настанет раньше, а мне ещё надо успеть чай с сицилийским тортом по 4 евро сто грамм.

( яйца утконоса )

Вот всё-таки небольшая картинка для привлечения внимания. Это пикантный момент, фрагмент портрета "нашей юной подруги":

She never knew afterwards quite what she had done to settle it, and at the time she only knew that they presently moved, with vagueness, yet with continuity, away from the picture of the lighted vestibule and the quiet stairs and well up the street together. This also must have been in the absence of a definite permission, of anything vulgarly articulate, for that matter, on the part of either; and it was to be, later on, a thing of remembrance and reflexion for her that the limit of what just here for a longish minute passed between them was his taking in her thoroughly successful deprecation, though conveyed without pride or sound or touch, of the idea that she might be, out of the cage, the very shopgirl at large that she hugged the theory she wasn't.