![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchsНа выходе из пассажа всё время разный бомж учтиво открывает дверь, никак не выказывая надежды на подаяние.
На другой стороне дороги - два пожилых. Пока один сидит на уступчике, погружённый в скепсис, второй выдвигается в мою сторону и, приветливо распространив импозантный запах, осмеливается спросить, имеет ли он дело с курильщиком. Я отрицателен. Вопрошающий переспрашивает, наблюдая покачивание 16-ти рулонов туалетной бумаги в моих руках. Я снова отрицателен, рулоны обнаруживают вектор движения за рамки системы, резко обозначенной вместительным запахом бомжа, скептик с уступки смотрит строго из-под лобовых складок.
На одном из недалёких углов - некое учреждение, в котором находятся зависимые. Это сначала кажется квартирой, но в окнах в полумраке сидят бездвижные силуэты и ведут бессмысленные споры незнакомых людей на фоне странной мебели, нагруженной непонятными предметами в нерабочем состоянии, в других окнах - неадекватное количество старых стиральных машин и электроплиток в рабочем состоянии, а в крайнем окне весной стоял человек в майке-алкоголичке и трениках, и обрубком взгляда наблюдал наружу. На его левом запястье в солнечные дни синели неровные буквы "ЗЛО". В хорошую погоду человек совершал рептильный заброс конечности на подоконник и выбирался в улицу, где стоял ровнее, не отпуская подоконник. С тех пор он поправился, и лето провёл в светло-коричневом пиджаке, который можно охарактеризовать как захаращенный, и в шумном обществе двух разнополых субъектов. Женский субъект со сдутым лицом, изгвазданным в макияже, и флюоресцентных майках из неровного трикотажа с пикантной сеточкой всегда как-то сопряжён с сутулым мужским субъектом в джинсовой курточке неродного жёлто-серого цвета и гладко причёсанным веником на буйной голове, но они стараются держаться по разные стороны улицы, хотя какая-то сила всё время влечёт их друг к другу, и поэтому они беспрестанно переходят дорогу. Излечившийся человек в пиджаке, приостановившись, прислушивается к их непрерывному спору, и, когда ему кажется, что возник консенсус и план действий ясен, решительно шагает вперёд, но скоро сбивается с пути, теряет из виду подвижные ориентиры и снова смущённо прислушивается.
На другой стороне дороги - два пожилых. Пока один сидит на уступчике, погружённый в скепсис, второй выдвигается в мою сторону и, приветливо распространив импозантный запах, осмеливается спросить, имеет ли он дело с курильщиком. Я отрицателен. Вопрошающий переспрашивает, наблюдая покачивание 16-ти рулонов туалетной бумаги в моих руках. Я снова отрицателен, рулоны обнаруживают вектор движения за рамки системы, резко обозначенной вместительным запахом бомжа, скептик с уступки смотрит строго из-под лобовых складок.
На одном из недалёких углов - некое учреждение, в котором находятся зависимые. Это сначала кажется квартирой, но в окнах в полумраке сидят бездвижные силуэты и ведут бессмысленные споры незнакомых людей на фоне странной мебели, нагруженной непонятными предметами в нерабочем состоянии, в других окнах - неадекватное количество старых стиральных машин и электроплиток в рабочем состоянии, а в крайнем окне весной стоял человек в майке-алкоголичке и трениках, и обрубком взгляда наблюдал наружу. На его левом запястье в солнечные дни синели неровные буквы "ЗЛО". В хорошую погоду человек совершал рептильный заброс конечности на подоконник и выбирался в улицу, где стоял ровнее, не отпуская подоконник. С тех пор он поправился, и лето провёл в светло-коричневом пиджаке, который можно охарактеризовать как захаращенный, и в шумном обществе двух разнополых субъектов. Женский субъект со сдутым лицом, изгвазданным в макияже, и флюоресцентных майках из неровного трикотажа с пикантной сеточкой всегда как-то сопряжён с сутулым мужским субъектом в джинсовой курточке неродного жёлто-серого цвета и гладко причёсанным веником на буйной голове, но они стараются держаться по разные стороны улицы, хотя какая-то сила всё время влечёт их друг к другу, и поэтому они беспрестанно переходят дорогу. Излечившийся человек в пиджаке, приостановившись, прислушивается к их непрерывному спору, и, когда ему кажется, что возник консенсус и план действий ясен, решительно шагает вперёд, но скоро сбивается с пути, теряет из виду подвижные ориентиры и снова смущённо прислушивается.
