afuchs | вприпрыжке, наконец

Извини, что голову тебе морочил ерундой
Про пределы видимого мира и невидимого за стеной.
За стеной тихонько спят во мгле собаки и коты,
Подожди немного, отдохнёшь однажды даже ты.

Однажды в детстве я ел яичницу в поплавке в московском парке Горького, как мне теперь кажется. Яичница-глазунья, подгоревшая снизу и покрытая белковыми соплями сверху, посыпанная кусочками свалявшейся серой соли и бездушного чёрного перца, казалась мне тогда небывало вкусной. Можно сказать сейчас, съев немало яичниц, что она не казалась, а была небывалой. Всякая другая яичница в моей жизни, в моей полости рта, малоудалённой от мозга и души, которая в мозге, накладывалась и продолжает накладыватъся на ту яичницу из парка Горького, потустороннее явление из соплей и гари, и всякая закономерно меркнет.

А в кардиологическом санатории, где я отдыхал в двенадцать и тринадцать лет, будучи маленьким и небольным лысотелым старичком, со мной на танцполе потаптывалась пятнадцатилетняя женщина Наташа, и в блестящих шелковистых складках на груди её платья сильно пахло и небывало, и хотя я не знал, как она смотрит поверх моих кудрей в лесные сумерки на белые мускулистые рубашки, я познал немножко женского, сначала там в складках, а потом она мягкотело тронула мою грудь, и мы расстались.

Отчего волновались мои вкусовые сосцы, и за что улыбнулась мне Наташа - вот пределы разумного. Изумлённо и задумчиво я прохожу мимо пенсионеров с гигантскими шашками в сосновом бору, мимо газетных стендов и корпуса для беременных, пальпируя тыльную сторону локтя за спиной, я иду в брючках и размышляю о яичницах и пахучих складках и легко дохожу до пределов разумного.