Gubbinal for Myself

[afuchs]

На балконе цветёт белена.
Вечер блекнет, по бледной стене дома напротив медленно ходит гигантский сутулый сосед снизу.
Вдалеке вспыхивает столб лестничных клеток.
Выносят жёлтый мешок с мусором.

С другой стороны дома чёрная ночь, по наклонной прямой вылетают габаритные огни, невидимо вязнет на рельсах грузовой поезд.

В кухне гибнет от похоти моль.

Загадок нет. В английских лесах водятся крысы и дрозды. В замурованных комнатах лежат чьи-то кости и, возможно, полусгнившие рукописи на средневековой латыни, в них нет ничего нового. Страшные родовые тайны связаны с инцестом и национальной гордостью. Нераскрытые преступники делят награбленное. В коридорах больниц стерильно, в шахте лифта лежит три одинаковых пластыря и колёсико от тележки. Древнеирландским языком пользовались, чтобы записывать значение трудных слов и ругаться с женой. Доказательство странноватой теоремы неприменимо на практике. Монахи и отшельники спокойны и не испытывают голода. Школьники учатся любить, теряют девственность, рисуют график женского оргазма. Все, кому сложно жить без загадок, могут развлечься парадоксами, религиозной мистикой, произведениями искусства, любовью. Люди шумят и сердятся и перестают жить.

Comments

[salrushdy.livejournal.com]

Люди шумят - перестают жить.
good

The Gubbin reacts with quotations

[afuchs.livejournal.com]

After 1200 years of human fertility, the god Enlil felt disturbed in his sleep due to the noise and ruckus caused by the growing population of mankind. He turned for help to the divine assembly who then sent a plague, then a drought, then a famine, and then saline soil, all in an attempt to reduce the numbers of mankind. All these were temporary fixes. 1200 years after each solution, the original problem returned. When the gods decided on a final solution, to send a flood, the god Enki, who had a moral objection to this solution, disclosed the plan to Atrahasis, who then built a survival vessel according to divinely given measurements. (From a Wikipedia article on flood).

Life's but a walking shadow, a poor player
That struts and frets his hour upon the stage
And then is heard no more: it is a tale
Told by an idiot, full of sound and fury,
Signifying nothing.