Думаю, что лично мы не знакомы, но в сети пересекались неоднократно.
Если ты счёл моё тыканье за амикошонство (как истолковать твои извинения за возможное знакомство?), прошу прощения; если нужно, перейду на "вы".
О рудневском переводе я знал, вернее, узнал некоторое время тому, что и отметил в журнале откомментированной тобой записью; хождение по ссылке (очевидно, той же, что и в твоей заметке) убедило меня, что это читать не стоит. Но тот факт, что русский филолог (все таки филолог) перевел и откомментировал Милна напомнил мне о Крюзе, и я все таки просмотрел всевозможные "интродукции" к этой писанине, и подивился неучтивости этого самого Руднева.
Не знаю, можно ли утверждать, что Руднев не читал Крюза; идея его книги (о чем, собственно, и сыр-бор) чересчур забавна (я не говорю об исполнении), а Крюз чересчур известен (хотя бы потому, что я о нем знаю). С другой стороны, возможно, конечно, что Крюз создал вокруг Винни ауру, которая привлекает литературоведов на подсознательном уровне, и те, выбирая жертву для "постструктуралистких" издевательств думают именно о нем. Тем более популяризаторы вроде Руднева.
Здесь я рискую продолжить дискуссию исключительно ради продолжения дискуссии.
Приведенную мной цитату ты не узнаешь? (О немецких писателях на "А").
О немецких писателях на "А"
Date: 2003-07-30 08:08 am (UTC)Если ты счёл моё тыканье за амикошонство (как истолковать твои извинения за возможное знакомство?), прошу прощения; если нужно, перейду на "вы".
О рудневском переводе я знал, вернее, узнал некоторое время тому, что и отметил в журнале откомментированной тобой записью; хождение по ссылке (очевидно, той же, что и в твоей заметке) убедило меня, что это читать не стоит. Но тот факт, что русский филолог (все таки филолог) перевел и откомментировал Милна напомнил мне о Крюзе, и я все таки просмотрел всевозможные "интродукции" к этой писанине, и подивился неучтивости этого самого Руднева.
Не знаю, можно ли утверждать, что Руднев не читал Крюза; идея его книги (о чем, собственно, и сыр-бор) чересчур забавна (я не говорю об исполнении), а Крюз чересчур известен (хотя бы потому, что я о нем знаю). С другой стороны, возможно, конечно, что Крюз создал вокруг Винни ауру, которая привлекает литературоведов на подсознательном уровне, и те, выбирая жертву для "постструктуралистких" издевательств думают именно о нем. Тем более популяризаторы вроде Руднева.
Здесь я рискую продолжить дискуссию исключительно ради продолжения дискуссии.
Приведенную мной цитату ты не узнаешь? (О немецких писателях на "А").