![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Преступник Парадо обсуждает со "случайно" встреченным в кафе полицейским шпиком по фамилии Брисский приставшую к нему кокетку. Парадо уверен, что она к нему приставлена в целях оперативного наблюдения: он её отводит домой на Бонд Стрит, а она через десять минут сидит в баре за углом.
Брисский возражает.
( оригинал )
Вальтер Зернер написал этот рассказ целый век назад (Der Pfiff um die Ecke, 1925), империи рушились и сменялись режимы, а эсперантисты тут как тут. Ни одной живой эсперантистки я не видел, но один знакомый лингвист воспитал своего ребёнка эсперантоязычным. Я сам слышал, как он ему в зоопарке говорил: «Ригарду! Порко!». Рассказы Зернера отличаются живым интересом к особенностям языка жуликов и убийц (может быть, под влиянием рассказов Марселя Швоба, который кажется мне интереснее потому, что я гораздо хуже понимаю, о чём они вообще; но Зернер явно понимал).
Дисклеймер: несмотря на то, что между двумя протагонистами этой записи на порядок меньше шести рукопожатий, их соседство здесь настолько случайно, насколько вам угодно и удобно думать.
( костюм в ломбарде )
В упомянутом манифесте дада под заголовком "Последнее послабление" (Letzte Lockerung) в главе наставлений на тему "Женщины", п. 192, Зернер пишет: «Не считай женщин, которые накрашивают себе соски, чтобы они просвечивали сквозь шелк их блузок, лёгкой добычей!». Там ещё много интересного, но это что вообще такое?! Я никогда не замечал. Я, правда, только в глаза всегда смотрю, нелёгкая добыча. Так вообще делают?
( Бюст Толлера и страшный конец )
Вскоре после этого всего в литературном процессе наступил Второй Мировой Эпилог.
( не все, но существенная часть )
Брисский возражает.
«Вы наверняка ошибаетесь. Может, она из "Армии Спасения".»
Парадо кровь ударила в голову: над ним открыто насмехались. Он сжал кулаки, чтоб спокойно произнести: «Вы бы ещё сказали, эсперантистка.»
«Ну зачем же так,» – обиженно ответил Брисский.
«Ладно, не старайтесь.» Парадо мрачно посмотрел на свои пальцы и угрожающе навис над столиком. «Она была полицейским агентом.»
( оригинал )
Вальтер Зернер написал этот рассказ целый век назад (Der Pfiff um die Ecke, 1925), империи рушились и сменялись режимы, а эсперантисты тут как тут. Ни одной живой эсперантистки я не видел, но один знакомый лингвист воспитал своего ребёнка эсперантоязычным. Я сам слышал, как он ему в зоопарке говорил: «Ригарду! Порко!». Рассказы Зернера отличаются живым интересом к особенностям языка жуликов и убийц (может быть, под влиянием рассказов Марселя Швоба, который кажется мне интереснее потому, что я гораздо хуже понимаю, о чём они вообще; но Зернер явно понимал).
Дисклеймер: несмотря на то, что между двумя протагонистами этой записи на порядок меньше шести рукопожатий, их соседство здесь настолько случайно, насколько вам угодно и удобно думать.
( костюм в ломбарде )
В упомянутом манифесте дада под заголовком "Последнее послабление" (Letzte Lockerung) в главе наставлений на тему "Женщины", п. 192, Зернер пишет: «Не считай женщин, которые накрашивают себе соски, чтобы они просвечивали сквозь шелк их блузок, лёгкой добычей!». Там ещё много интересного, но это что вообще такое?! Я никогда не замечал. Я, правда, только в глаза всегда смотрю, нелёгкая добыча. Так вообще делают?
( Бюст Толлера и страшный конец )
Вскоре после этого всего в литературном процессе наступил Второй Мировой Эпилог.
( не все, но существенная часть )
