тридцать восьмая минута: третье лицо

В фильме "История любви" (En kärlekshistoria, 1970), который Рой Андерссон снял в молодом возрасте, речь идёт о первой любви подростков и о социальном контексте их взросления. Никаких страшно драматических событий на манер "Ромео и Джульетты" или там "Вам и не снилось..." в фильме не происходит, хотя гнильца окружающей героев зрелой среды и некоторое классовое противостояние семей хорошо прослеживаются и обусловливают заключительную сцену, сильно похожую на концовку "Полётов во сне и наяву".

( сцена )

Чтобы заострить в зрителе предчувствие самоубийства, способствующее катарсису, сценарий подвергает недосостоявшихся мужиков праздничному привселюдному унижению по их собственному произволу. Йон Хельберг привозит неотёсанной деревенщине холодильник от фирмы, представителем которой он является, и две бутылки вина, которое нужно пить непременно охлаждённым. Деревенщина безучастно наблюдает, как, притащив холодильник из машины в дом, он обнаруживает, что прибор нерабочий, пыхтя, утаскивает его прочь, стервенеет, расшвыривает бутылки, быстро напивается шнапсом и отправляется к реке. Сергей Иванович Макаров, нарвавшись на мерзкого Меньшикова, убедительно проигрывает ему в армреслинг и, стоя раком под деревянным козлом, громко и протяжно кукует перед танцующими гостями.

( картинки )

Шведский фильм в первую очередь не про мудака средних лет, а про девочку и мальчика, которые силой кинематографа кажутся здесь красивее, чем это кому-нибудь нужно, но в отдельных сценах остервенелого взрослого абсурда узнаётся зрелый Андерссон. Кажется, что "история любви" - это залог против цинизма, торжественное обещание архитектора создавать пространства, а не строить стены.

Когда праздник заканчивается, и все участники отупело бредут домой, подростки, с весёлыми криками бегающие по полям, замечают мрачное шествие и останавливаются посмотреть ("где они все были?" - "кажется, на рыбалке"). Герой Балаяна, проводив приглашённых глазами, отправляется гасать по полю с детьми и засыпает, инвагинировавшись в сноп. (Его длительная беготня с веником и исступлённые крики вполне достойны Андерссона.)


( женщины на тридцать восьмой минуте нервного срыва )

Во время просмотра "Истории любви" глаза местами замыливаются слёзами умиления оттого, что первая любовь похожа на первую любовь более, чем одному зрителю удалось бы вспомнить самому, но утерев пожилую слезу кулаком, понимаешь, что Андерссон ко времени съёмок фильма недалеко ушёл от возраста своих персонажей. Тем не менее, его перспектива - это уже перспектива удручённого бытьём взрослого, который, позволим себе заплакать, прощается с парой влюблённых подростков, деликатно выходит из их жизни и прикрывает дверь. В последнем кадре фильма никого нет.

( красивые дети )

Когда мне было одиннадцать лет, я любил с пафосом задать родокам печорина: "я говорил правду, мне не верили" и т.д. Но Янковский мне понравился больше (если б я был девочкой, от постановки вопроса "караченцов или абдулов" у меня бы нигде не зарделось), к тому же подростку приятнее говорить о себе в третьем лице: "потому что подонок!" (Это короче, сильнее и, кстати, наряду с "поедем в семикаракоры" и "смотри, папа, конь" осталось надолго самой употребительной в быту цитатой из к/ф.) Как бы то ни было, для правильного восприятия предложенной обоими фильмами тематики, третье лицо необходимо.