Gubbinal for Myself

На балконе цветёт белена.
Вечер блекнет, по бледной стене дома напротив медленно ходит гигантский сутулый сосед снизу.
Вдалеке вспыхивает столб лестничных клеток.
Выносят жёлтый мешок с мусором.

С другой стороны дома чёрная ночь, по наклонной прямой вылетают габаритные огни, невидимо вязнет на рельсах грузовой поезд.

В кухне гибнет от похоти моль.

Загадок нет. В английских лесах водятся крысы и дрозды. В замурованных комнатах лежат чьи-то кости и, возможно, полусгнившие рукописи на средневековой латыни, в них нет ничего нового. Страшные родовые тайны связаны с инцестом и национальной гордостью. Нераскрытые преступники делят награбленное. В коридорах больниц стерильно, в шахте лифта лежит три одинаковых пластыря и колёсико от тележки. Древнеирландским языком пользовались, чтобы записывать значение трудных слов и ругаться с женой. Доказательство странноватой теоремы неприменимо на практике. Монахи и отшельники спокойны и не испытывают голода. Школьники учатся любить, теряют девственность, рисуют график женского оргазма. Все, кому сложно жить без загадок, могут развлечься парадоксами, религиозной мистикой, произведениями искусства, любовью. Люди шумят и сердятся и перестают жить.