О литературе

[afuchs]

Марк Хэддон, Любопытное происшествие с собакой ночью.

Симилар артистс:
1) Сэлинджер, потому что о ребенке с проблемами (который убегает).
Но Сэлинджер не задавался целью "сделать мир ребёнка понятнее" (назначение кавычек непонятно самому). Ребёнок тоже убегает, но параллель исключительно поверхностная.

2) Воннегут, потому что в текст включены маленькие картиночки. С другой стороны, у Воннегута картиночки служат цели продемонстрировать, например, серьёзность текста, будучи совершенно несерьёзными ("Ниже я нарисовал жопу, чтобы никто не сомневался, что я не шучу" - цитата неточная, а, возможно, вообще неверная). Хэддон же, во-первых, профессиональный художник-иллюстратор, а во-вторых, карту Лондона, чертёж головоломки или схему линий метрополитена тяжело сравнивать с неумелой жопой Воннегута.

3) Фолкнер, потому что текст от имени умственно недоразвитого. У Фолкнера недоразвитый любит зеркала, огонь и корову; у Хэддона - красную еду, математику и звёзды. Однако, у Фолкнера Бенджи недоразвит крайне неопределённо, в то время как Кристофер Буун страдает сурово определённым синдромом Аспергера.

Книжка необычайно забавная и общественно полезная; умественная недоразвитость представлена без пафоса и не идеализирована - в начале герой (и автор) вызывает сильную неприязнь, но читать смешно, поэтому чтение продолжается, к середине неприязнь проходит и возникает удивление и желание помочь, затем становится понятно, что помочь несчастному никак нельзя.

Как сказал Роб-Грийе об Уэльбеке, "это не литература, это социология". В определённом возрасте приходится смириться с существованием качественного чтива. Людям, которые выработали для себя концепцию "амбиции", брать такую книгу в руки нежелательно. Людям, стремящимся познать вселенную и загадки человеческого мозга, следует прочитать и перечитать.


О Харуки Мураками сказать практически нечего, потому что перевод пестрит японизмами вроде "у меня нет время", отсутствия запятых и несколькими слоями разнородного и неадекватного сленга. За отсутствием сюжета приходится рассчитывать на тонкость изложения, однако японизмы
не позволяют её оценить. Главный герой заимствован из Хемингуэя и Ремарка, его любимая девушка, правда, нарушает канон раздваиванием на слегка неуравновешенную и сильно больную. Сильно больная сразу вызывает отвращение (как и все её спутники и спутницы по жидкому сюжету, которые кончают жизнь самоубийством или спят с героем), потом вешается; слегка неуравновешенная удовлетворяется минетами и надеждой на счастливую развязку, каковой нет.
Остальные герои повествования - психологические уроды, похожие на недопонятых автором героев Достоевского.

Читается легко.