afuchs | (no subject)

Когда во второй половине фильма в кадре оказалось осквернённое платье под дождём на подоконнике, я внезапно почувствовал незримое присутствие гр. Толстого и понял, как просто этого автора превращать в нуар, и как он в новелле "Фальшивый купон" придумал Хичкоку макгаффин.

Я смотрел немало Куросавы, но не много о нём знаю; в раннем фильме "Бродячий пёс" громко перешёптываются классик нуара и классик морализаторской новеллы. Я всегда считал его представителем западного кино в Японии, но это только потому, видимо, что до него никого из японцев толком и не смотрел.

В "Бродячем псе" у молодого следователя крадут в трамвае кольт. В руках грабителя оружие путешествует по городу и оставляет за собой горе и трупы. Следователь, терзаясь, ищет моральный закон; преступник мстит вселенной за несправедливость. Когда первый находит второго и отбирает у него свой пистолет, он освобождает себя от ответственности за учинённое личным оружием зло: объединившись, герой и антигерой разделяются.

Это могло бы быть сухим морализаторством или развлекательным триллером, но тут: сцена с платьем-триггером Льва Николаича (его подарил девице убивец, и мать сдирает его с её молодой дочерней плоти в присутствии погорячившегося следака), сцена отдыха полуголых танцовщиц бурлеска, исходящих потом под крышей вертепа (почти весь фильм стоит жестокая жара), сцена противостояния героев, в ходе которой отвлечённая выстрелом от фортепианного этюда девушка, потирая глаза и зевая, выглядывает из окна, но не видит ничего интересного, и ещё много неожиданного.


Девушки отдыхают (не Басби Беркли)	Мокнет платье (не Лев Толстой)	... it takes place // While someone else is eating or opening a window ... (не Гринько)