![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchsТема: Демонстрация внешнего мира в форме рубайата; перемена погоды и как мириться с календарём; фанетека, синтагмика и седмантика; э-ппл, лептопф и два.
Свобода взрослого человека (мнимая ребёнком) относительно свободы ребёнка (мнимой взрослым человеком) заключается, во-первых, в ловком выбрасывании бумажек из кармана в урну на ходу, и, во-вторых, в способности не замечать фонетически комичного в тяжеловесной семантике происходящего.
Хохочущие дети на похоронах (Ханно Будденброок) являются некорректным примером последнего; Я, скорее, имею в виду преподавателя по алгебре, не осознающего, насколько смешно написанное им слово "изоморфизм" с пропущенной, например, буквой "ф". Он сосредоточен на серьёзном и достоин зависти. Если, например, в аудиторию влетела птичка, то её нужно бережно прогнать и продолжать изоморфизм. (Птичка будет в таком случае, конечно, тоже очень сосредоточена и достойна зависти, но завидующий одновременно птичке и изоморфирующему профессору зависти недостоин).
[Склонен заметить, что семантическими и словообразовательными производными от слова "фонетика" я обязан Шпрайхлеру Гершу.]
Недостойны зависти также те, кто морщит лоб и пыхтит в ответ на вопрос, относящийся прямо к его профессии, но очень косвенно к его специализации; так дифференциальный геометр решает задачу про шершавые многообразия. (Я, разумеется, не сужу и не сужумбуду, я тоже люблю хорошие фильмы и жёлтый сыр).
Ощущение стыда одинокой бессмысленной буквы в тексте (буква в тесте), бородки ключа в пироге с курицей (если кто-то прочитал пирога с ударением на "о" и обратил внимание на отсутствие кавычек, то он знает, о чём я говорю, но не так глубоко, как я) - почти так же интенсивно, как при чтении рассказов Чехова (но качественно отлично) и утешение, содержащееся во фразе "все выросли большие, а я остался ребёнком" невелико, по крайней мере, неад-э-кватно; помогает только ловкое выбрасывание бумажек из кармана в урну на ходу.
Я когда-то уже писал об этом, но не настолько удачно; даже несколько неудачно.
Этот пост и последующее говение на тему свободы ребёнка в глазах живущих следует рассматривать в рамках (очевидно, только в двух, потому что о свободе старичков вообще никто ничего не знает) Зондерфоршунгсберайха [здесь многозначительное число и нумеровочная буква] "Фонетический анализ свободы человеческой на разных стадиях его (кого?) подрастания", притом, что слово "кого?" взятое по известным причинам в скобки, указывает на актуальное отсутствие существительного, содержащегося в прилагательном, которое, с другой стороны, тоже является именем (см. Донатус) и должно позволять употребление местоимения. Как бы то ни было, слово "кого?" полноправно внесено в кавычки и является частью названия про-э-кта.
Если кто-нибудь интересуется процессом составления этого текста, то мне необходимо теперь удалить из него все каретки.
Свобода взрослого человека (мнимая ребёнком) относительно свободы ребёнка (мнимой взрослым человеком) заключается, во-первых, в ловком выбрасывании бумажек из кармана в урну на ходу, и, во-вторых, в способности не замечать фонетически комичного в тяжеловесной семантике происходящего.
Хохочущие дети на похоронах (Ханно Будденброок) являются некорректным примером последнего; Я, скорее, имею в виду преподавателя по алгебре, не осознающего, насколько смешно написанное им слово "изоморфизм" с пропущенной, например, буквой "ф". Он сосредоточен на серьёзном и достоин зависти. Если, например, в аудиторию влетела птичка, то её нужно бережно прогнать и продолжать изоморфизм. (Птичка будет в таком случае, конечно, тоже очень сосредоточена и достойна зависти, но завидующий одновременно птичке и изоморфирующему профессору зависти недостоин).
[Склонен заметить, что семантическими и словообразовательными производными от слова "фонетика" я обязан Шпрайхлеру Гершу.]
Недостойны зависти также те, кто морщит лоб и пыхтит в ответ на вопрос, относящийся прямо к его профессии, но очень косвенно к его специализации; так дифференциальный геометр решает задачу про шершавые многообразия. (Я, разумеется, не сужу и не сужумбуду, я тоже люблю хорошие фильмы и жёлтый сыр).
Ощущение стыда одинокой бессмысленной буквы в тексте (буква в тесте), бородки ключа в пироге с курицей (если кто-то прочитал пирога с ударением на "о" и обратил внимание на отсутствие кавычек, то он знает, о чём я говорю, но не так глубоко, как я) - почти так же интенсивно, как при чтении рассказов Чехова (но качественно отлично) и утешение, содержащееся во фразе "все выросли большие, а я остался ребёнком" невелико, по крайней мере, неад-э-кватно; помогает только ловкое выбрасывание бумажек из кармана в урну на ходу.
Я когда-то уже писал об этом, но не настолько удачно; даже несколько неудачно.
Этот пост и последующее говение на тему свободы ребёнка в глазах живущих следует рассматривать в рамках (очевидно, только в двух, потому что о свободе старичков вообще никто ничего не знает) Зондерфоршунгсберайха [здесь многозначительное число и нумеровочная буква] "Фонетический анализ свободы человеческой на разных стадиях его (кого?) подрастания", притом, что слово "кого?" взятое по известным причинам в скобки, указывает на актуальное отсутствие существительного, содержащегося в прилагательном, которое, с другой стороны, тоже является именем (см. Донатус) и должно позволять употребление местоимения. Как бы то ни было, слово "кого?" полноправно внесено в кавычки и является частью названия про-э-кта.
Если кто-нибудь интересуется процессом составления этого текста, то мне необходимо теперь удалить из него все каретки.
