тридцать лет вадул-сирет

[afuchs]

Однажды летом, когда я купил билет на самолёт, и моя тоска по любимой усугубилась от внезапной несоразмерности времени и расстояния, я свернул с привычного пути и сел на лавочку в скверике, незнакомом из-за его близости к прямой дороге от станции электрички. Рядом со мной ворона извлекала из подвесной урны остатки чьего-то обеда, ребёнок в вязаном чепце, удерживаясь за край своей коляски, ковырялся в газоне, подростки чокались гаджетами и бутылочным пивом, какой-то старичок, пройдя до середины сквера, остановился и потерял направление, порыв ветра сорвал с ветки платана кусочек полиэтилена и уцепил его на ветку другого платана.

Я подумал, что через неделю присяду здесь же, время выровняется с расстоянием и растворит тоску, острое желание изольётся в воспоминание, которое в этом сквере ничего не отражает, разница между мной сидящим и мной сидевшим – от силы полтора миллигераклита, тихая сапа. Так всё и произошло. Ребёнок, ворона, старичок, подростки, я и ветер: кто из них был там в первый раз, ante, а кто в следующий, post? Время держит меня как лемех в дышле, лицом в борозде, оборачивая то, что могло быть, в то, что было; время и есть это дышло, – камни и корни бороздят моё лицо, земля набивает рот. Память о недоступных вещах колосится и ждёт косы.

Накопив с тех пор довольно гераклитов, и прочитав эссе Уи. Г. Гэсса про влияние, я пришёл к выводу, что два стихотворения, приведённые ниже, суть об одном и том же, сочетании необратимости и прерванности, неотвратимого и непредсказуемого.

William Butler Yeats, Leda and the Swan (1923)

Владимир Набоков, Мы с тобою так верили (1938)

A sudden blow: the great wings beating still Above the staggering girl, her thighs caressed By the dark webs, her nape caught in his bill, He holds her helpless breast upon his breast. How can those terrified vague fingers push The feathered glory from her loosening thighs? And how can body, laid in that white rush, But feel the strange heart beating where it lies? A shudder in the loins engenders there The broken wall, the burning roof and tower And Agamemnon dead. Being so caught up, So mastered by the brute blood of the air, Did she put on his knowledge with his power Before the indifferent beak could let her drop?

Мы с тобою так верили в связь бытия, но теперь оглянулся я, и удивительно, до чего ты мне кажешься, юность моя, по цветам не моей, по чертам недействительной. Если вдуматься, это как дымка волны между мной и тобой, между мелью и тонущим; или вижу столбы и тебя со спины, как ты прямо в закат на своем полугоночном. Ты давно уж не я, ты набросок, герой всякой первой главы, а как долго нам верилось в непрерывность пути от ложбины сырой до нагорного вереска.

Йейтс отвечает на вопрос Набокова, а Набоков – на вопрос Йейтса в какой-то мере. Непрерывность пути доступна только богам, увидеть нагорный вереск, которым поросли руины Трои, из сырой ложбины, в которой лебедь обременяет Леду будущим, она не может. Человеческая жизнь – "это" дымка волны.

—Сноска к ничему: Лет двадцать назад в женской общаге Техниона мы (кто бы это ни был) читали вслух с непредсказуемыми перерывами на хохот* невесть откуда взявшиеся русские порножурналы без картинок, где то, что Набоков называет "сырой ложбиной", называлось "мокрой лоханкой". Казалось бы, совершенно ведь то же самое. Задумайся, читатель, о поэтическом регистре. Так, бывает, совершая emendatio, пишет иной комментатор: "такую редакцию невозможно принять, так как выражение лишено было бы надлежащей поэтичности", и затем помечает слово "елозили" т. н. крестами отчаяния.

—* На столе стояла чашка с чаем, нитка между пакетиком и жёлтым ярлычком была обернута вокруг ручки троекратно, окрашена коричневым цветом до середины второго оборота, по лестнице поднимался сосед, тряся перило, на котором стояла пепельница, от чего воткнутый туда бычок, замазанный помадой, принял горизонтальное положение, в небе курлыкали гуси, я щёлкал ногтем об край бороздки в жетоне для стиральной машины, который лежал у меня в кармане.

Comments

[m-bezrodnyj.livejournal.com]

прекрасно

[xxxxx.livejournal.com]

да-да, чайный пакетик — божественное изобретение, но шайтан выдумал ввести нас в искушение и изобрёл капиллярную верёвочку с ярлычком. Кроме нескольких бритишских контор лишь опилочный мочай «Красная Цена» из пятёрочки находит в себе силы сопротивляться Лукавому.

[afuchs.livejournal.com]

спасибо!

[afuchs.livejournal.com]

Я, кстати, с некоторых пор не гребую юкейными бойтельками с порошковой начинкой (попадаются совсем неплохие, если довести до кондиции и разбавить говяжьим молоком), но они, как правило, без подвязок, приходится макать пальцы в кипяток. Не знаю, может, липтон уже в Израиле собирали и дополняли чекой.

В женской общаге наливали чай и спрашивали куртуазно: тебе вынуть тампон?

[xxxxx.livejournal.com]

Мне всё это мельтешение с верёвочкой, мокротой, каплями, лужами, блюдечками глубоко никашерно и никакого слюноотделения не вызывает. К тому же выдув чашку чая нет ничего приятнее на свете чем отсосать пакетик, становящийся в результате таким тёплым, сухим и няшным. Так что если чо, мне тампон не вынимай, а наоборот — перед закладкой необходимо совершить ритуальное обрывание богомерзкой верёвки. Иногда особенно злоебучие гламурно-дорогостоящие пакетировщики инсталлируют заместо верёвки рыболовную леску, и тогда таки единственный ритуальный выход — обрезание.

[afuchs.livejournal.com]

Так я и говорю: покупай Barry's, Bewley's, Tetley, Yorkshire (только не PG), даже Twinings без шнурка, и отсасывай вволю. А то ж, вырывая верёвку, рискуешь рассыпать мокрую чаёвину и покалечиться! К тому же, крепёж осуществляется скрепой, которая может превратить тебя в форэль, если будешь в рот брать. Всё говорит против!

[xxxxx.livejournal.com]

акстись, кто ж по-мокрому обрывание делает? сперва верёвку посерединке шнип-шнап, затем уж чашка-кипяток — чай не варвары. В действительности с бесшнурочными пакетами такое дело, что встретив его я впадаю в некоторый ступор и пальцы обеих рук судорожно ищут верёвку пооборвать.

[afuchs.livejournal.com]

пальцы обеих рук судорожно ищут верёвку пооборвать

У меня такое и без чая бывает, особенно в общественном транспорте.

[bluxer.livejournal.com]

Недавно, кстати, такая мысль меня поразила: "Технион" - это же как-то по-гречески. Неужели в иврите ничего вдохновляющего не нашлось.

[afuchs.livejournal.com]

Это интересный вопрос, и у меня были соображения по этому поводу (в иврите ещё с библейских времён множество греческих заимствований, вплоть до словообразования, в т. ч. я подозреваю, что относительно продуктивный суффикс -он не семитский, а греческий; кроме того, иврит в принципе открыт для заимствований, и почти все тех. термины взяты из греческого и теперь английского, многое (раньше) из немецкого, напр. в механике и машиностроении и т. д.; в начале века, когда построили Технион, это название сигнализировало прогресс, "родное" название отсылало бы к религии, максимум к агрономии и т. д.), но, нагуглившись до прилива сентиментов, я обнаружил, что:
а) Технион изначально назывался Техникум и преподавать там хотели на немецком, что вызвало большую бурю в коментах
б) многое изменилось, пока менялись власти в Палестине, и, когда положение стабилизировалось, то новое название придумал Хаим Нахум Бялик, национальный поэт и наше всё; Бялик не был религиозным, а был прогрессивным сионистом и европейцем из-под Житомира, только что переехавшим жить в Тель Авив

В конце концов, политехи в России тоже не называются как-нибудь кондово, по тем же причинам, даже архитектура давно перестала быть зодчеством, кажется.

[bluxer.livejournal.com]

Интересно, спасибо)

[melonenkurbis.livejournal.com]

хорошо, что тут скажешь.

[afuchs.livejournal.com]

Спасибо, приятно от тебя это слышать.

[kompisar.livejournal.com]

прекрасно спасибо вам большое

[afuchs.livejournal.com]

Спасибо, приятно, что Вы читаете.