![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchs1. Чтение ЭМ оставляет ощущение, что пытаешься идти в ногу с человеком, у которого на малую толику длиннее шаг. Как ни старайся, а к середине рассказа бежишь вприпрыжку, задыхаясь. Это голословно, я сам не люблю такие суждения, и потому постарался обосновать на уровне синтаксиса, сравнивая наобум с Карвером. Ничего не получилось. Карвер размахивает обухом, Манро шагает вперёд, раскачиваясь. Ритм ритмом, дыхание не перехватывает, но мало-помалу выходит воздух. Синтаксис везде на нормальном уровне.
2. Ещё более одиозные суждения основаны на сравнении с Чеховым (чеховость). Чтение ЭМ вызывает острый стыд (высокая чеховость), но Манро - это вдруг стало ясно и удивительно - никогда не шутит (низкая чеховость?). В рассказах совершенно нет юмора. Только экзистенциальный ужас (высокая чеховость). От сборника "Runaway" (беглянка?) становится невероятно жутко; некоторое время раздражает (зачем это продолжается?), потом становится (стыдно и) жутко, потом кончается воздух, потом всё кончается, дыхание восстанавливается, но жуть остаётся. Д. Ф. Уоллес, я думаю, писал именно о такой жути, и покончил с собой из-за этой разновидности, но в его творчестве она вещественна (кляп во рту у простуженного с насморком, кипяток в подгузнике, вооружённые инвалиды, детальность описаний драк с тяжёлыми увечиями и пр.), а здесь она уже и в творчестве воткана в бытиё (как пресловутая this is water). На уровне синтаксиса, наверно.
2б. Вероятно, поэтому Д. Ф. Уоллес может позволить себе быть кошмарно смешным; овеществлённой жутью легко жонглировать с комическим эффектом.
3. Прыжки во времени со сменой перспективы (старики, другое поколение, узнаваемые герои, но второстепенные превращаются в главных, а бывшие главные мелькают в дверном проёме и пр.): мне пока сложно охарактеризовать эффект, достигаемый этим приёмом. Когда кажется, что вот-вот догонишь, вдруг оказывается, что шёл за чужой тётей, а ЭМ проезжает мимо в электричке через мост.
4. Возвращаясь к Чехову мысленно, не перечитывая, после ЭМ, я уже не верю, что что-либо из того, что я читал, было хоть сколько-нибудь смешно. Это я, вероятно, молодой не разобрался. От любимого рассказа "Шуточка", например, только плакать хочется (и стыдно). Ну, или там другие жуткие вещи. Разве что "глядя на природу в окно, с меня слетела шляпа", но это на уровне синтаксиса.
2. Ещё более одиозные суждения основаны на сравнении с Чеховым (чеховость). Чтение ЭМ вызывает острый стыд (высокая чеховость), но Манро - это вдруг стало ясно и удивительно - никогда не шутит (низкая чеховость?). В рассказах совершенно нет юмора. Только экзистенциальный ужас (высокая чеховость). От сборника "Runaway" (беглянка?) становится невероятно жутко; некоторое время раздражает (зачем это продолжается?), потом становится (стыдно и) жутко, потом кончается воздух, потом всё кончается, дыхание восстанавливается, но жуть остаётся. Д. Ф. Уоллес, я думаю, писал именно о такой жути, и покончил с собой из-за этой разновидности, но в его творчестве она вещественна (кляп во рту у простуженного с насморком, кипяток в подгузнике, вооружённые инвалиды, детальность описаний драк с тяжёлыми увечиями и пр.), а здесь она уже и в творчестве воткана в бытиё (как пресловутая this is water). На уровне синтаксиса, наверно.
2б. Вероятно, поэтому Д. Ф. Уоллес может позволить себе быть кошмарно смешным; овеществлённой жутью легко жонглировать с комическим эффектом.
3. Прыжки во времени со сменой перспективы (старики, другое поколение, узнаваемые герои, но второстепенные превращаются в главных, а бывшие главные мелькают в дверном проёме и пр.): мне пока сложно охарактеризовать эффект, достигаемый этим приёмом. Когда кажется, что вот-вот догонишь, вдруг оказывается, что шёл за чужой тётей, а ЭМ проезжает мимо в электричке через мост.
4. Возвращаясь к Чехову мысленно, не перечитывая, после ЭМ, я уже не верю, что что-либо из того, что я читал, было хоть сколько-нибудь смешно. Это я, вероятно, молодой не разобрался. От любимого рассказа "Шуточка", например, только плакать хочется (и стыдно). Ну, или там другие жуткие вещи. Разве что "глядя на природу в окно, с меня слетела шляпа", но это на уровне синтаксиса.
