К номеру второму я искал бы, если бы меня это занимало несколько более, довольно расплывчатое популярно-психологическое объяснение, которое у меня, в принципе, уже есть, но оно неубедительно для остальных.
Дело вероятностное. Ярким примером для меня является "Сто лет одиночества" - книга, которую я присвоил в 12 лет, не зная, ни где находится Колумбия, ни в каком индейском языке есть слова качакос и костеньос, ни даже что толком значит половая связь или что такое вознесение, и почему санскритский алфавит похож на развешенное бельё. Через пять или шесть лет (теперь удивительно, как мало лет между 12 и 18) мне предложили выбрать это произведение в школе для сочинения. Я, вовремя наученный тому, что сочинения можно писать только о литературе безмозглой и одиозной, воспринял это как попытку опубликовать порноролик с моей любимой. При этом, когда субъект, к которому я был далеко не равнодушен, сказал мне, что да, книга ей понравилась, начало и конец, но не "вся вот эта пиздота в середине", меня это нисколько не смутило.
Критику обычно есть, что сказать, и если мне больно это слышать, то его критика оправдана уже только поэтому. В большинстве случаев критик, который "ничего не понял", понял (или предпринял попытку разобрать) то, что не пожелал понимать я.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-03-28 12:37 pm (UTC)Дело вероятностное.
Ярким примером для меня является "Сто лет одиночества" - книга, которую я присвоил в 12 лет, не зная, ни где находится Колумбия, ни в каком индейском языке есть слова качакос и костеньос, ни даже что толком значит половая связь или что такое вознесение, и почему санскритский алфавит похож на развешенное бельё. Через пять или шесть лет (теперь удивительно, как мало лет между 12 и 18) мне предложили выбрать это произведение в школе для сочинения. Я, вовремя наученный тому, что сочинения можно писать только о литературе безмозглой и одиозной, воспринял это как попытку опубликовать порноролик с моей любимой.
При этом, когда субъект, к которому я был далеко не равнодушен, сказал мне, что да, книга ей понравилась, начало и конец, но не "вся вот эта пиздота в середине", меня это нисколько не смутило.
Критику обычно есть, что сказать, и если мне больно это слышать, то его критика оправдана уже только поэтому. В большинстве случаев критик, который "ничего не понял", понял (или предпринял попытку разобрать) то, что не пожелал понимать я.