(no subject)
Sep. 11th, 2012 01:12 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchsОт совка осталось большое количество гнутых скрепок в мозгах. В одной из мерзеньких крипт находится концепция городского уюта, составленная из рядов покосившихся хрущовок с заблёванными палисадниками, радиальными решётками на окнах нижних этажей и мусорными вёдрами, облипшими мокрой комсомолкой, за дверями "парадных". Несомненно, что когда я делаю некоторые вещи, в глазах моих мелькают эти вёдра.
Человеческое:
1) Поле деятельности полуголого человека в каске, строительных ботинках и красных шортах на участке, где разобраны трамвайные пути, и глубоко роют. У человека во рту трубка, и, энергично попыхивая, он носится по участку, переступая инфраструктурный лом, между трактором, который нервно ковыряется в носу, и группой строительных рабочих, поглощённых каким-то ритуалом. Человек делает широкие шаги, как будто на участке бортовая качка, и, властно жестикулируя, даёт окутанные дымом указания. Наконец, трактор, выпростав ковш, извлекает из ямы фрагмент трубы и показывает его человеку. У того в руках появляется ранее незамеченная громадная лопата, и он начинает ею очищать трубу от пёстрых корок.
2) Проходя мимо цветочного магазина, я испытываю побуждение спросить, не сдаётся ли в доме квартира - туристам, на две недели. Цветочница была неоднократно добра ко мне (однажды, когда я заговорил с ней у крыльца магазина о приобретении её товара, она оторвалась от ведра с растениями, обтёрла гниль о передник и сказала: "пройдёмте внутрь"; меня редко принимают настолько всерьёз; в другой раз за покупку букета она подарила мне какую-то безделушку вроде яйца или сегодняшней газеты, или, может, просто лишнего вялого цветка другой породы), и мне показалось, что она могла бы знать. В доме - этом или каком-нибудь другом - действительно есть комнаты. Там когда-то жила знакомая, которая теперь разводит собак на Камчатке, а теперь живёт одна японка, чья мать сказала на мою дочь: "Кawai!" С этой японкой я знаком крайне шапочно, но её мать, приехав из Японии и сразу - на местечковом вокзале, через минуту после прибытия и ещё сильно возбуждённая встречей с дочерью, с чемоданом на мостовой, должна была думать, что все, с кем её дочь здесь здоровается - близкие люди. Обстановка довольно сельская, пригородняя. Поэтому она заглянула в коляску и сказала "Kawai! Kuyutu!"
Но я не смог ничего спросить у цветочницы, потому что она оказалась собирательным образом. Увидев несколько женщин у дверей цветочного, я понял, что каждая из них - цветочница и могла бы быть серьёзна и добра ко мне. Никакого откровения не случилось, я просто прокатил мимо.
3) В холле здания, в котором я сижу несколько часов в день, проходила конференция ботаников. Ажиотаж на двух этажах, стенды с оборудованием в действии, молодые ботаники, поименованные салатовыми беджиками, третий день, официальные кофе и булочки не тронуты, дамы в плохо сидящем чёрно-белом никому не наливают из термокувшинов в плоске белые чашечки, ботаники сидят на улице под платанами с хорошим кофе на вынос из соседнего кафе. Лифт, в котором я еду, идёт на этажи, недоступные для ботаников. В нём, кроме меня, едут близнецы среднего возраста, одинаково одетые, с лёгкими портфелями. Я их видел раньше в кафе библиотеки, регулярно. Они приходили почти вместе - один сразу, другой чуть позади - и медленно разваливали ложечками тортики и пожирали их. Когда библиотеку разрушили, я перестал с ними пересекаться. В кафетерии библиотеки я часто сидел на высоком стуле у стеклянной стены, отделявшей кафетерий от гардероба, пил горячие напитки и смотрел, как учащиеся раздеваются за жетон. Близнецы проходили мимо. Я почему-то считал их турками. Библиотеку разрушили года четыре назад. В лифте один из близнецов вдруг что-то мне говорит. Другой за моей спиной с некоторой задержкой улыбается. Я переспрашиваю. Передний близнец переходит с бормотания на плохой английский и говорит что-то про кофе ("you bring us (?)"), ухмылкой давая понять, что шутит. Другой, немного погодя, тоже ухмыляется. Высвобождаясь из лифта, я понимаю: а) меня приняли за иностранного ботаника; б) акцент у близнеца немецкий; в) смысл шутки в передаче официального кофе уполномоченным лицом лицам неуполномоченным; г) нарушена синхронизация как во времени, так womöglich и в пространстве. Поскольку феномен близнецов в возрасте всегда казался мне чем-то жутким (что, конечно, глубоко глупо), я подсознательно отношу все возникшие недоразумения на этот счёт. Дверь лифта закрывается, в оконце одно лицо немного больше и светлее, другое - такое же, но темнее и меньше, оба двигаются - без задержки - вертикально вверх.
4) В жаркий день девица, выйдя из лавки мороженщика, позиционирует между полуоткрытым ротиком и архитектурной конструкцией из белого липкого вещества, вафель и цветной дребедени коробочку с изображением надкушенного яблочка, застывает. Язык слегка выдвинут в сторону мороженого, одна нога отставлена и покачивается на каблуке, рука с устройством явно напряжена под грузом сумочки и какого-то драпа.
Меня внезапно отвлекает выскочивший из той же лавки прямо под коляску смуглый и наглядно могучий молодой человек в белой майке. Он лавирует, небрежно, но настойчиво впихивая себе в рот оплывший конус. Меня удивляют растяжки (стрии) между подмышкой несущей руки и лопаткой. Я смотрю ему вслед.
Человеческое:
1) Поле деятельности полуголого человека в каске, строительных ботинках и красных шортах на участке, где разобраны трамвайные пути, и глубоко роют. У человека во рту трубка, и, энергично попыхивая, он носится по участку, переступая инфраструктурный лом, между трактором, который нервно ковыряется в носу, и группой строительных рабочих, поглощённых каким-то ритуалом. Человек делает широкие шаги, как будто на участке бортовая качка, и, властно жестикулируя, даёт окутанные дымом указания. Наконец, трактор, выпростав ковш, извлекает из ямы фрагмент трубы и показывает его человеку. У того в руках появляется ранее незамеченная громадная лопата, и он начинает ею очищать трубу от пёстрых корок.
2) Проходя мимо цветочного магазина, я испытываю побуждение спросить, не сдаётся ли в доме квартира - туристам, на две недели. Цветочница была неоднократно добра ко мне (однажды, когда я заговорил с ней у крыльца магазина о приобретении её товара, она оторвалась от ведра с растениями, обтёрла гниль о передник и сказала: "пройдёмте внутрь"; меня редко принимают настолько всерьёз; в другой раз за покупку букета она подарила мне какую-то безделушку вроде яйца или сегодняшней газеты, или, может, просто лишнего вялого цветка другой породы), и мне показалось, что она могла бы знать. В доме - этом или каком-нибудь другом - действительно есть комнаты. Там когда-то жила знакомая, которая теперь разводит собак на Камчатке, а теперь живёт одна японка, чья мать сказала на мою дочь: "Кawai!" С этой японкой я знаком крайне шапочно, но её мать, приехав из Японии и сразу - на местечковом вокзале, через минуту после прибытия и ещё сильно возбуждённая встречей с дочерью, с чемоданом на мостовой, должна была думать, что все, с кем её дочь здесь здоровается - близкие люди. Обстановка довольно сельская, пригородняя. Поэтому она заглянула в коляску и сказала "Kawai! Kuyutu!"
Но я не смог ничего спросить у цветочницы, потому что она оказалась собирательным образом. Увидев несколько женщин у дверей цветочного, я понял, что каждая из них - цветочница и могла бы быть серьёзна и добра ко мне. Никакого откровения не случилось, я просто прокатил мимо.
3) В холле здания, в котором я сижу несколько часов в день, проходила конференция ботаников. Ажиотаж на двух этажах, стенды с оборудованием в действии, молодые ботаники, поименованные салатовыми беджиками, третий день, официальные кофе и булочки не тронуты, дамы в плохо сидящем чёрно-белом никому не наливают из термокувшинов в плоске белые чашечки, ботаники сидят на улице под платанами с хорошим кофе на вынос из соседнего кафе. Лифт, в котором я еду, идёт на этажи, недоступные для ботаников. В нём, кроме меня, едут близнецы среднего возраста, одинаково одетые, с лёгкими портфелями. Я их видел раньше в кафе библиотеки, регулярно. Они приходили почти вместе - один сразу, другой чуть позади - и медленно разваливали ложечками тортики и пожирали их. Когда библиотеку разрушили, я перестал с ними пересекаться. В кафетерии библиотеки я часто сидел на высоком стуле у стеклянной стены, отделявшей кафетерий от гардероба, пил горячие напитки и смотрел, как учащиеся раздеваются за жетон. Близнецы проходили мимо. Я почему-то считал их турками. Библиотеку разрушили года четыре назад. В лифте один из близнецов вдруг что-то мне говорит. Другой за моей спиной с некоторой задержкой улыбается. Я переспрашиваю. Передний близнец переходит с бормотания на плохой английский и говорит что-то про кофе ("you bring us (?)"), ухмылкой давая понять, что шутит. Другой, немного погодя, тоже ухмыляется. Высвобождаясь из лифта, я понимаю: а) меня приняли за иностранного ботаника; б) акцент у близнеца немецкий; в) смысл шутки в передаче официального кофе уполномоченным лицом лицам неуполномоченным; г) нарушена синхронизация как во времени, так womöglich и в пространстве. Поскольку феномен близнецов в возрасте всегда казался мне чем-то жутким (что, конечно, глубоко глупо), я подсознательно отношу все возникшие недоразумения на этот счёт. Дверь лифта закрывается, в оконце одно лицо немного больше и светлее, другое - такое же, но темнее и меньше, оба двигаются - без задержки - вертикально вверх.
4) В жаркий день девица, выйдя из лавки мороженщика, позиционирует между полуоткрытым ротиком и архитектурной конструкцией из белого липкого вещества, вафель и цветной дребедени коробочку с изображением надкушенного яблочка, застывает. Язык слегка выдвинут в сторону мороженого, одна нога отставлена и покачивается на каблуке, рука с устройством явно напряжена под грузом сумочки и какого-то драпа.
Меня внезапно отвлекает выскочивший из той же лавки прямо под коляску смуглый и наглядно могучий молодой человек в белой майке. Он лавирует, небрежно, но настойчиво впихивая себе в рот оплывший конус. Меня удивляют растяжки (стрии) между подмышкой несущей руки и лопаткой. Я смотрю ему вслед.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-09-11 06:47 pm (UTC)(no subject)
From:no subject
Date: 2012-09-13 12:03 pm (UTC)Мы же, кто остался, видя каждый день новые "чудеса", постепенно забываем про чудеса совковые. И ведро с газетой внутри мне удалось себе представить не сразу - и ах! какая милая ностальгическая картинка! :-))
И захотелось даже вспомнить что-нибудь ещё. :-)))
Мне понравился несколькомесячный прогресс: "коляска" - "ребёнок" - "моя дочь"
и мне по-прежнему очень нравится, как вы пишите
:-)
И опять мне захотелось вам сказать, и я кажется это вам уже говорила давно:
не слушайте мнение ваших читателей. Не бойтесь непонимания. Пишите по-вашему, по-своему, путь они подымаются, а не вы вниз...
:-)
(no subject)
From:(no subject)
From:no subject
Date: 2012-09-15 12:39 pm (UTC)НАПИШУ ОТКРЫТЫМ ТЕКСТОМ: ПАРАДОКС БЛИЗНЕЦОВ.