Жорж Санд! Жорж Санд!
Feb. 14th, 2009 09:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
afuchsСодержание:
1) Жорж Санд и я. Злоупотребляя героями: эмоционально-социальная критика.
2) Человечество и литература. Коан.
3) Жёсткий секс и бульварный жанр. О Лилиане Кавани, Фредерике Шопене и др.
4) Шум и жалость. О гнетущей силе аудиозаписи текста.
Как я мог оставить героев в болоте на два дня! Честный молодой вдовец! Бедная невинная девочка! Спящий малец! Кобылка! Милая кобылка!
Чертово болото! Жестокие сумерки!
(Почему крестьяне, честные крестьяне говорят языком социальных работников?)
В свете философического потенциала вопросов, с которыми человечеству пришло столкнуться в эпоху коллайдера и кулёчков из кукурузного крахмала, а также других событийных и ситуационных переживаний, я должен недоумевать: что происходит с многоплановыми героями романов, решительными героями повестей, мимолётными и загадочными героями рассказов, когда мы (?) небрежным движением прекращаем чтение наших книг? Если писатель и читатель суть две ладони, производящие хлопок, то сотканная ими реальность захлопнутой книги подобна падению дерева в безлюдном перелеске. Но довольно об этом. Крестьянину и детям не найти сегодня кобылки и не выйти из тёмного леса.
Читая баронессу Дувдеван, я не раз думал о её связи с автором строк стихотворения She walks in beauty like the night, и давался диву. Но уже на первой странице википедии не смог найти ни одного указания на эту связь. Я понял, что чудовищно ошибся. На второй странице википедии в связи с лордом Байроном слово "санд" встречается только в контексте семи тысяч стерлингов. В связи же с Шопеном меня уже ничего не смущает, даже рифма.
Хочу заявить перед лицом первого просижего (друг Гриня! вот подтверждается тезис твой! что есть словотворчество как не показатель прыщавости ума?), что в последнее время в результате нехватки времени, уценки воспроизводящих устройств и других негласных факторов я изменил своё мнение об аудио-книгах с отсутствующего на опасливо положительное. В частности, прослушивание книги Казуо Ишигуро о несчастных клонах и Сильвии Плат о суицидальной себе ввело меня в тяжёлый катарсис, из которого выйти чтобы, мне пришлось, задыхаясь в санглотах, судорожно оживлять в памяти содержание книги "Мелмот-скиталец" и прослушать одну за другой сто девяносто две передачи Бориса Гребенщикова "Аэростат".
1) Жорж Санд и я. Злоупотребляя героями: эмоционально-социальная критика.
2) Человечество и литература. Коан.
3) Жёсткий секс и бульварный жанр. О Лилиане Кавани, Фредерике Шопене и др.
4) Шум и жалость. О гнетущей силе аудиозаписи текста.
Как я мог оставить героев в болоте на два дня! Честный молодой вдовец! Бедная невинная девочка! Спящий малец! Кобылка! Милая кобылка!
Чертово болото! Жестокие сумерки!
(Почему крестьяне, честные крестьяне говорят языком социальных работников?)
В свете философического потенциала вопросов, с которыми человечеству пришло столкнуться в эпоху коллайдера и кулёчков из кукурузного крахмала, а также других событийных и ситуационных переживаний, я должен недоумевать: что происходит с многоплановыми героями романов, решительными героями повестей, мимолётными и загадочными героями рассказов, когда мы (?) небрежным движением прекращаем чтение наших книг? Если писатель и читатель суть две ладони, производящие хлопок, то сотканная ими реальность захлопнутой книги подобна падению дерева в безлюдном перелеске. Но довольно об этом. Крестьянину и детям не найти сегодня кобылки и не выйти из тёмного леса.
Читая баронессу Дувдеван, я не раз думал о её связи с автором строк стихотворения She walks in beauty like the night, и давался диву. Но уже на первой странице википедии не смог найти ни одного указания на эту связь. Я понял, что чудовищно ошибся. На второй странице википедии в связи с лордом Байроном слово "санд" встречается только в контексте семи тысяч стерлингов. В связи же с Шопеном меня уже ничего не смущает, даже рифма.
Хочу заявить перед лицом первого просижего (друг Гриня! вот подтверждается тезис твой! что есть словотворчество как не показатель прыщавости ума?), что в последнее время в результате нехватки времени, уценки воспроизводящих устройств и других негласных факторов я изменил своё мнение об аудио-книгах с отсутствующего на опасливо положительное. В частности, прослушивание книги Казуо Ишигуро о несчастных клонах и Сильвии Плат о суицидальной себе ввело меня в тяжёлый катарсис, из которого выйти чтобы, мне пришлось, задыхаясь в санглотах, судорожно оживлять в памяти содержание книги "Мелмот-скиталец" и прослушать одну за другой сто девяносто две передачи Бориса Гребенщикова "Аэростат".
