Мракобесие

Пытаясь понять, почему я не могу (теперь) читать фантастику, я говорю: есть два варианта. Либо для автора первичен литературный труд и неразрешимые вопросы, и тогда мне не нужны говорящие робослоники, либо же писатель преподносит технологические решения и свершения, и тогда мне неинтересна его рубрика.

Из людей, считающих, что автор должен знать, чего он хочет добиться, я превращаюсь в человека, считающего, что автор должен знать, как он хочет чего-нибудь добиваться. Вообще, дихотомия "форма/содержание" уступает место дихотомии "план/реализация", да и та, кажется, ложная: и яйцо, и курица суть "физические объекты", хотя и в чём-то неуловимом разные.

Одним из основных признаков "хорошего" текста для меня является необходимость перечитать после него всё, что я читал до него. Если этой необходимости нет, текст растворился в уже прочитанном без остатка. Иначе, в чём суть "прочитанности"? В чём суть деятельности демона восприятия? Указанная необходимость через тревогу и смятение переходит в чтение нечитанного.

Наблюдение за игрой теней листвы платана на его собственном оголённом стволе можно считать чтением. Всё сказанное здесь и ниже можно приложить к чему угодно, кроме всего, что не является ни в коей мере искусством, но я не умею приложить ни к чему, кроме литературы.

Чем больше я читаю, тем больше текстов теряют смысл и всякую эстетическую привлекательность. Таким образом, чтение можно считать деятельностью разрушительной.

Неслыханно широкий доступ к так называемой информации различного рода, культурным слоям и изводам человеческого опыта даёт отдельному человеку оглушительную свободу истолкования. Сколько я об этом ни думаю, ни к какому выводу прийти не удаётся, хотя я слышал про объективный коррелатив и знаю, как защитить себя и других с помощью мнений и суждений. Впрочем, кажется ясным, что свобода эта мнимая и бесполезная.

Чем больше я понимаю в поэзии, тем милее мне стихи, которых я не понимаю. Возможно, всё наоборот: чем непонятнее мне стихи, которые мне милы, тем более глубоким я мыслю своё проникновение в поэтическую ткань. Глубина непонимания позволяет восприятию противостоять разрушительности истолкования.