Метанойя

Всё натыкаюсь в последнее время на упоминания да обсуждения стихов Бродского. И надо сказать, что Бродский у меня в восприятии отслоился от самого себя теперь, вероятно, окончательно: мне совершенно ясно, что те стихи, которые мне попадаются, писал не Бродский, а какой-то эпигон. Кто-то писал "под Бродского", да так качественно, что получилось слово в слово.

Я не требую от стихов ни смысла, ни исторической точности. Как я могу требовать от стихов вообще. Но всё бóльшие отрезки стихов И. Б. мне кажутся не просто красиво сказанной белибердой, а ещё и местами сурово заражённой советским вербальным маразмом белибердой. Всё резче проступает лубок и частушки, и если кое-где они оправданы общей персифляжностью, то в большой массе просачиваются наверняка неосознанно. [Здесь сто цитат должны быть, но самому дороже.] А если удаётся расшифровать логику высказывания, спрятанного в сложную синтаксическую структуру с тремя анжамбеманами, то как-то неловко.

Я, пожалуй, несправедлив к трупу, и не могу оспаривать его гениальность [к тому же, кому от этого холодно?]. Моё корявое понимание этого поэта на данный момент такое: он мог бы стать абсолютной величиной, но не стал. Сидишь в самолёте и катишься по проспекту, ломая кусты и ограды. Ощущение полёта возникает, когда делаешь губами, как говорят англосаксы, raspberry. Когда переводишь дыхание или устаёшь делать raspberry, ощущение полёта пропадает.

Недавно американская коллега, знающая русский, спросила меня, что я думаю о Бродском. Эта запись - мой esprit de l'escalier.

«Так что не понятно, о ком идет речь.
Уж лучше мы о нем не будем больше говорить.»