![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Entry tags:
зол, холоден и весел
Огульным, конечно, и облыжным было бы утверждение (с которого и начну), что все прозаики, сочиняя стихи, изрядно растрачиваются на упаковку; плотно сложенные сочинения Набокова сильно отдают гофрокартоном, и тем важнее для меня любимое стихотворение некогда незаменимого сверхчетырёхтомного автора.
Когда-то меня занимали завершительные две метафоры: непонятный, но прозрачный "нагорный вереск" (ужели шутка в сочетании языческого с христианским) как смерть, и вполне наглядная "сырая ложбина" как причинное место появления наброска из первой главы:
Эту "сырую ложбину", однако, я внезапно и удручающе поздно встретил у поэта Ходасевича, зато во множественном числе, в стихотворении сходного содержания "Белые башни":
Если бы я принялся пустословить (вот как сейчас), то предположил бы, что "биение и обаяние", которое Набоков находил в стихах "крупнейшего поэта" Ходасевича, он слышал и ощущал именно здесь.
И, возможно, отсюда позаимствовал свою одну "сырую ложбину" (не буду сравнивать фонетический состав "к росистым травам" с "нагорным вереском", куда уж тут), перепоясав её на свой лад.
Когда В.В. писал свои полугоночные строки, Ходасевич был, вероятно, уже болен. И, оглядываясь теперь, я нахожу удивительным, что "Белые башни" последний написал, не будучи двадцати лет отроду. Впрочем, когда мне было двадцать два, я тоже писал, удручаясь возрастом (и рифмуя при этом "джаз" и "унитаз").
А когда мне было за сорок, я узнал, что нередко проникающую в мой оральный дискурс возвышенную строфу
крупнейший поэт написал не будучи двенадцати лет отроду. В оральном дискурсе убавил градус, а строфа от этого только выиграла.
Тем временем смеркается, сулят метель, отменили школу и настольный теннис на пятом этаже. Отдел кадров, нелепо переименованный в "люди+культура", как телеканал, увещевает не выходить завтра из комнаты. И в окне, действительно, погода "ты завтра не придёшь", и, как писал один современник, the snow falls there barely snowing. Пойду разберу пару рукописей.
Когда-то меня занимали завершительные две метафоры: непонятный, но прозрачный "нагорный вереск" (ужели шутка в сочетании языческого с христианским) как смерть, и вполне наглядная "сырая ложбина" как причинное место появления наброска из первой главы:
Ты давно уж не я, ты набросок, герой
всякой первой главы, а как долго нам верилось
в непрерывность пути от ложбины сырой
до нагорного вереска.
Эту "сырую ложбину", однако, я внезапно и удручающе поздно встретил у поэта Ходасевича, зато во множественном числе, в стихотворении сходного содержания "Белые башни":
Грустный вечер и светлое небо,
В кольце тумана блестящий шар.
Темные воды - двойное небо...
И был я молод - и стал я стар.
Темные ели, обрывный берег
Упали в воды и вглубь вошли.
Столб серебристый поплыл на берег,
На дальний берег чужой земли.
Сердцу хочется белых башен
На черном фоне ночных дерев...
В выси воздушных, прозрачных башен
Я буду снова безмерно нов!
Светлые башни! Хочу вас видеть
В мерцанье прозрачно-белых стен.
В небо ушедшие башни видеть,
Где сердцу - воля и сладкий плен!
Белые башни! Вы - знаю - близко,
Но мне незримы, и я - один...
...Губы припали так близко, близко,
К росистым травам сырых ложбин...
Если бы я принялся пустословить (вот как сейчас), то предположил бы, что "биение и обаяние", которое Набоков находил в стихах "крупнейшего поэта" Ходасевича, он слышал и ощущал именно здесь.
И, возможно, отсюда позаимствовал свою одну "сырую ложбину" (не буду сравнивать фонетический состав "к росистым травам" с "нагорным вереском", куда уж тут), перепоясав её на свой лад.
Когда В.В. писал свои полугоночные строки, Ходасевич был, вероятно, уже болен. И, оглядываясь теперь, я нахожу удивительным, что "Белые башни" последний написал, не будучи двадцати лет отроду. Впрочем, когда мне было двадцать два, я тоже писал, удручаясь возрастом (и рифмуя при этом "джаз" и "унитаз").
А когда мне было за сорок, я узнал, что нередко проникающую в мой оральный дискурс возвышенную строфу
Thus let me live, unseen, unknown;
Thus unlamented let me die;
Steal from the world, and not a stone
Tell where I lie.крупнейший поэт написал не будучи двенадцати лет отроду. В оральном дискурсе убавил градус, а строфа от этого только выиграла.
Тем временем смеркается, сулят метель, отменили школу и настольный теннис на пятом этаже. Отдел кадров, нелепо переименованный в "люди+культура", как телеканал, увещевает не выходить завтра из комнаты. И в окне, действительно, погода "ты завтра не придёшь", и, как писал один современник, the snow falls there barely snowing. Пойду разберу пару рукописей.
no subject
Ты наверное не застал была такая модная книжка «фройлян смиллас гешпюр фир шне», надо бы срочно переиздать, две важные темы: собственно снег + гренландия, будет бестселлер
no subject
помню, что переселившись в лендле, научился на примере данного заголовка различать гешпюр и гефюль
no subject
"люди+культура" это как именно на родненком денглише нынче персоналабтайлунхь звучит?
no subject
на немецком понятие, насколько я понимаю, отсутствует, так как наверно перзонен или митарбайденде унд унтернеменскультур в рот не помещается, а также может легко оттуда вылезти обратно как, например, унтерменшенкультур или ещё хуже)
no subject
Децернат Персонал унд Бетрибскултур